Отдай мне ребёнка

Алина

— Не уверена, что мне стоит туда идти.

Стоя перед зеркалом, я смотрела на собственное отражение. Черное платье-карандаш повторяло каждый изгиб моего тела, но совсем не отражало внутреннего состояния.

— Прекрати. Тебе нужны деньги, Миронова? — Ты отлично выглядишь, — прицокнула Инна, разглядывая меня с видом знатока.

Обошла, одернула подол платья, принадлежащего, конечно же, ей. Сама я никогда бы не купила столь откровенное, с открытыми плечами и низкой зоной декольте.

Какая разница, как я выгляжу, если внутри все сжимается от страха и неуверенности? Если в отражении своем я вижу не роковую красотку, коей меня попыталась сделать подруга, а испуганную лань с полными ужаса распахнутыми глазами.

— Я чувствую себя голой, Инн. Может, другое? — посмотрела с надеждой, но подруга уверенно покачала головой.

— Нет, Миронова. Ты пойдешь в этом платье.

— А если он поймёт? Если заметит подмену? — прижала руки к лифу платья в попытке прикрыть явно выраженную грудь.

Увидела бы мама…

При мысли о маме, сердце болезненно сжалось, к глазам подступили слезы. Нет! Не плакать! Иначе Инна, потратившая полтора часа на мой макияж, меня убьет.

— Не заметит, — в голосе её была непоколебимая уверенность. — Для этого мужика все девки на одно лицо. Карина, Ирина, Жанна, Марина… — усмехнулась уголком губ. — Он всех Аней зовет. Поэтому ты… — Инна вновь оценивающе осмотрела меня с головы до пят. — Боюсь, ты тоже будешь для него Аней. И ему без разницы, какой у тебя цвет глаз. Главное, не открывай рот без надобности. Он этого не любит.

— А если он… — я недоговорила, неуверенно посмотрела на Инну.

— Он просто с тобой поужинает. Всё, Алин. Всё. Продолжения не будет, — уверила она меня. — В конце концов, он не доплачивал за расширенный список услуг, — хохотнув, хлопнула меня по плечу. — Так что не бойся. В номер он тебя не позовет.

— А если…

— Никаких «если»! Тебе нужны деньги, Миронова. Если ты всё-таки собралась оставить ребенка, — красноречиво глянула на мой совсем ещё плоский живот, — тебе нужно много денег и как можно скорее.

Я глубоко выдохнула и снова вгляделась в отражение. Инна, конечно, была права… Деньги мне нужны, но никогда не думала, что буду зарабатывать их подобным образом.

Зря я согласилась на предложение подруги подменить её на этом ужине. Зря… Но ведь это просто ужин. Ужин, и ничего более…

— Ладно, — я отошла от зеркала и бросила взгляд в окно.

Уже стемнело. Пора ехать, иначе опоздаю. А, как сказала Инна, опозданий этот мужчина не терпит. Помимо опозданий не терпит он еще много чего, но это было самым важным, опять же исходя из слов Инны. Странный человек…

— Я вызываю тебе такси, — Инка присела на подлокотник дивана и достала телефон.

Пока она возилась с приложением, я направилась к двери, чтобы одеться. Инна снимала маленькую студию на окраине Санкт-Петербурга. Добираться в универ было долго и с пересадками, но я была благодарна ей за помощь. Неделю назад я ушла из дома, и Инна — единственный человек, который мне помог. И даже сейчас помогает, пусть и таким вот странным образом.

— Инна, — позвала её, обувшись. Натянула пуховик.

— М-м? — отвлеклась она от телефона.

— Если Макс позвонит, не говори ему, пожалуйста, о том, где я.

Взгляды наши встретились. Обе мы понимали, что вряд ли мой парень… по всей видимости, уже бывший, станет звонить Инне, разыскивая меня, особенно после сегодняшнего, но…

Она молча кивнула, а после, поднявшись, подошла и, сняв с вешалки шарф, принялась наматывать его мне на шею.

— Спасибо, что выручила, Лина.

— Ты так и не сказала, куда сама намылилась, — улыбнулась я.

— У меня свидание, — подмигнула мне и, посмотрев в экран телефона, произнесла: — Такси ждёт у подъезда. Как закончишь, напиши.

— Хорошо, — я застегнула пуховик, взяла сумочку, которую мне, опять же, дала Инна, и вышла за дверь.

В ресторане такого класса я не бывала ни разу. Даже Макс, разбрасывающийся деньгами своего отца направо и налево, в такие места меня не водил, предпочитая менее привилегированные заведения. Уже одни подсвеченные мягким, окутывающим и манящим светом окна были для меня чем-то из другой жизни. К утопленному в глубине улицы зданию вела выложенная брусчаткой дорожка, по обеим сторонам от которой стояли низкие круглые фонари. Массивную дверь украшал рождественский венок — напоминание о скорых праздниках, которых я не ждала и совсем не хотела. Не хотела прежде всего потому, что Новый год и Рождество всегда были для меня чем-то уютным, семейным. Только семьи у меня больше не было.

Выбравшись из такси, я поблагодарила водителя и глянула на вывеску. Кажется, здесь итальянская кухня. Но надеяться на то, что мне подадут пиццу на серебряном подносе не стоило. Уж точно не мне.

Неуверенно шагнула вперед. Стоило добраться до конца дорожки, передо мной открылась дверь, и улыбчивый молодой человек пригласил войти. Поколебавшись пару мгновений, я всё-таки вошла внутрь.

Огляделась. Дорого… Безумно дорого… Аура денег, власти, достатка и сладкой жизни буквально окутала меня. Взглядом я задержалась на украшающих стены фресках, на висящем рядом с одной из них бра. Мягкие коричневые, дымчатые и вишнёвые тона были разбавлены вкраплением белого и голубого. Массивная деревянная мебель, всё тот же мягкий свет.

Роскошь. И я среди этой роскоши, в пуховике за три тысячи рублей. Иду развлекать одного из посетителей ресторана, в котором, боюсь, три тысячи стоит лишь стакан воды.

— Добрый вечер, у вас заказан столик? — доброжелательно, даже слишком, обратилась ко мне девушка.

Мне вдруг подумалось, что я вполне могла бы встречать гостей как она. Работа хостеса в таком ресторане скорее всего хорошо оплачивается. А вместо этого я играю роль девушки на час. Или на два. Собеседница на час… Вот как я сама себя могла бы назвать.