Особь
Шрифт:
– Слушать меня! Кому сказано! – с неожиданной грубостью прикрикнул ученый. – А ну не распускаться!
Человек опытный, он понимал, насколько губительны бывают иногда жалость и сочувствие и как может спасти измученного человека жестокая сила команды.
– Собраться! Приготовиться! – скомандовал он еще грубей и ткнул девушку ногой.
Та изумленно взглянула на мужчину, однако теперь по ее лицу было видно, что она мобилизовалась. Мефодий Николаевич подхватил полуживую Лиду на руки и, набрав в легкие побольше воздуха, спрыгнул со скамейки. Левая нога тут же скользнула по чему-то теплому и мягкому, однако Суровцев успел отскочить. Спустя несколько минут рубчатые ступеньки эскалатора вынесли его в застекленный вестибюль станции метро.
Картинка на улице мало чем отличалась от увиденного под землей. Странный бело-серый дым стлался по асфальту низко и плотно, словно грязное молоко. На ступеньках перед входом в метро, на скамейках и просто на тротуаре лежали десятки мертвецов, и их посиневшие лица смотрели в небо безжизненно и печально. Изломанные, окровавленные тела вызывали мгновенное желание отвернуться и не смотреть. Отовсюду неслись проклятья, жалобный плач и ожесточенный мат.
По улицам, в горячем бензиновом ветре, мчались бесконечные фургоны «Скорой помощи». Они протяжно подвывали сиренами, разгоняя потоки встречных машин, и проблесковые маячки бесновались на крышах язычками голубого адского пламени.
И на все эти звуки накладывалось негромкое, но леденящее душу стереофоническое попискивание. Неожиданно из клочковатого тумана вынырнула серо-рыжая крыса, пружинисто запрыгнула на ступеньку и взглянула на Суровцева огромными страшными глазами, подсвеченными изнутри холодным арктическим сиянием. Мефодий Николаевич с носка отбросил поганую тварь подальше и, подхватив девушку на руки, побежал к своей машине, припаркованной за станцией метрополитена…
Выехать с паркинга было невозможно: подъехавшие кареты «Скорой помощи» наглухо блокировали выезд. Медицинские фургоны с пронзительным визгом носились по улицам, и просверк кричащих на крышах мигалок отбрасывал на асфальт мгновенные блики. Люди, чудом выбравшиеся со станции «Политехническая», теперь безучастно сидели на парапетах, на клумбах, даже на тротуарах, не в силах шелохнуться. Белесый дымок, стлавшийся со стороны стеклянной коробки метро, постепенно исчезал, обнажая кровавые пятна на асфальте.
– Я, кажется, сумочку потеряла, – деревянно прошептала Лида.
– В метро?
– Ага. В толпе сорвали. Там деньги, документы, мобильник…
– Главное, что сама в живых осталась, – Мефодий Николаевич приобнял девушку. – Все страшное позади. Ты, главное, не волнуйся…
– А мне кажется, что все страшное как раз только и начинается, – сдавленно произнесла та.
В этот момент капот машины вздрогнул от удара. Суровцев и Лида тут же обернулись к лобовому стеклу.
Прямо перед ними, на расстоянии вытянутой руки, сидела огромная афганская крыса. Видимо, спасаясь от ядовитого дыма, она вскарабкалась на дерево, под которым стояла машина Мефодия Николаевича, да так и свалилась на капот.
Мерзкая тварь даже теперь чувствовала себя хозяйкой положения. Приподнявшись на задние лапки, грызун с интересом заглянул в салон и с внезапной агрессией зацарапал лапками по стеклу, словно пытаясь его разбить.
– Уйди отсюда… – обессиленно прошептала Лида, невольно прикипая взглядом к голубым гипнотическим глазам грызуна, и повторила, словно мантру: – Уйди отсюда, уйди, уйди, уйди…
Она махнула рукой, однако мерзкая тварь даже не испугалась. Ощерив острые скошенные резцы, она принялась деловито обнюхивать резиновые уплотнители лобового стекла. Суровцев включил дворники, и лишь их ритмичное движение заставило Rattus Pushtunus спрыгнуть с капота.
– Боюсь, что ты права, – молвил он сумрачно. – Самое страшное действительно впереди…
Глава 17
Дальнейшие события развивались со скоростью селевого потока. Огромное количество дымовых шашек, заброшенных городскими коммунальщиками в подземные коммуникации, не причинили Rattus Pushtunus значительного вреда. Эффект оказался прямо противоположный ожидаемому: ядовитый удушливый дым погнал омерзительных существ из подземелий, коллекторов и других теплых насиженных мест прямо на поверхность. Произойди это ночью – последствия, возможно, и не оказались бы столь катастрофическими. Однако коммунальщики начали действовать с самого утра, и уже к полудню целое полчище гнусных тварей выбралось наружу.
Картина выглядела кошмарно. Разъяренные, придушенные дымом, грызуны двигались по улицам настоящим живым ковром – серым, колышущимся, сметающим на своем пути абсолютно все. Бороться с этим нашествием не представлялось возможным. Люди, жившие в постоянном ожидании катастрофы, были застигнуты врасплох. Кто-то из прохожих пытался укрыться в припаркованных автомобилях и магазинах, кто-то лез на фонарные столбы, кто-то сломя голову бросался через оживленные улицы – прямо под колеса идущего транспорта. Однако крысы были вездесущими и всепроникающими, умудряясь просачиваться даже на последние этажи высоток.
Чудовищная давка на станции метро «Политехническая» стала не самым страшным происшествием того дня. Несколько десятков грызунов, гонимых белесым дымом, проникли в диспетчерскую железнодорожной станции «Южная-сортировочная». Железнодорожники в панике побежали куда глаза глядят, один с перепугу нажал не ту кнопку… В результате длиннющий состав с керосиновыми цистернами направился прямо на пассажирский поезд, идущий встречным курсом. Количество погибших исчислялось несколькими сотнями, количество обожженных было куда больше. Машины «Скорой помощи» прибыли слишком поздно, да их и не хватало; большинство было задействовано у станции метро.
Уже к обеду на улицах валялись сотни неприбранных трупов, и мерзкие твари, сидя на покойниках, с деловитым урчанием объедали их лица. Количество укушенных никто не считал – их наверняка было несколько десятков тысяч. Обезумевшие от ужаса люди бежали через речной мост, и полчища зубастых хищников с нежно-голубыми глазами накатывали вслед беглецам настоящей живой волной.
Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не бойцы МЧС. Дежурившие на мосту пожарные споро развернули брандспойты, и упругие струи воды посмывали грызунов прямо в реку. Вскоре бесчисленные серые тушки окаймляли набережную сплошной грязно-серой лентой.
Через полтора часа после начала нашествия в мэрии началось экстренное заседание Городского штаба.
Градоначальник, то и дело промокая платком влажную, посеревшую от страха лысину, предложил немедленно ввести чрезвычайное положение, изолировав Южный округ от остального мегаполиса.
– Пока из всего произошедшего можно сделать только один утешительный вывод: афганские крысы действительно не умеют плавать, – прокомментировал он ситуацию и, подойдя к огромной настенной карте, принялся пояснять: – Вот Южный округ. От остального города с севера и северо-востока его ограждает река, непреодолимая преграда для этой нечисти. С юга и юго-востока – глубокие и широкие торфяные карьеры, которые можно за какие-то полчаса полностью залить водой… Для этого достаточно немного приоткрыть плотину ГРЭС. Если мы сработаем оперативно – Южный округ превращается в автономный остров.