Чтение онлайн

Основные войска Земщины были разделены между Рязанью и Коломной. Опричные полки стояли дальше на запад — в Калуге. Сам царь Иван Васильевич ещё весной отбыл далеко на север, в Кириллов монастырь, а к лету засел в Вологде.

Расположение войск говорило о том, что царю ничего не известно о намерениях неприятеля. Но князь Серебряный сам был боярином, членом правительства и помнил, как изучался в Москве план Соколлу несколько лет назад. Неужели сейчас сплоховали Нагой и Писемский или Русь лишилась храбрых разведчиков и доброхотов, своевременно раскрывавших планы противника?

Несмотря на то что дальняя разведка Ивана Фустова не вернулась из похода, Серебряный знал от донских казаков о подходе неприятельской армады к Переволоке. На речке Северский Донец сорок казаков Ивана Мотякина почти все полегли в бою с крымским ханом, но сумели взять языка, подтвердившего намерения грозных завоевателей выйти на Волгу для последующего удара на Астрахань.

На молчаливый вопрос Серебряного и Сабурова московский гонец вынул из-под подкладки куяка грамоту, которая могла стоить жизни многим. Посольский дьяк Иван Михайлович Висковатый извещал хорошо известных ему воевод о силах и планах Касим-паши и Девлет-Гирея, прибавляя о возможности восстания Казанского ханства, Больших Ногаев и черкесских княжеств. Князь Серебряный прочёл и бросил грамоту в огонь.

— Нам всё это уже ни к чему. Встретить басурман на Переволоке мы не успеем, да без крепостей с одним полком и не устояли бы.

Сейчас нет разницы, 80 тысяч идет на нас или 100! Все Казанские и Астраханские земли от русских больших полков свободны. Вольны татары казанские и ногаи объединиться с турками и идти на Русь. Московские же войска и соединиться не успеют, посылая гонцов в Вологду да ожидая указа царского. Может, и прав великий государь, думая отсидеться на Севере — до холодов не дойдут туда супротивные!

— Ты, — говорит князь Пётр Семёнович гонцу, — скачи в Москву, пусть там на Бога надеются. Их перед царём молчание нам недёшево станет. Первыми поляжем мы с Замятней Ивановичем и робятами. За нами астраханские стрельцы с воеводой Карповым. Даст Бог, не выдадут ногаи, не соединятся с лютым ворогом. И в Казанской земле у Руси друзей много. Там и ссыльных многие сотни живут с местными в приятельстве, люди храбрые и побить изменников способные. А без ногаев и казанцев, может, не сломят басурманы князя Владимира Андреевича, не пройдут дальше Нижнего Новгорода. Жаль только былой нашей славы, что взяли царства агарянские — да отдаём в руки главному аспиду, султану турскому. И то сказать — как за Волгу биться, забившись в Вологду! {30}

— Опасные речи говоришь, княже, — сказал гонец, собираясь. — Остался бы с тобой, да в Москве тоже люди нужны и опасности там не меньше здешних.

— Господь с тобой, скачи! — вымолвил Серебряный.

Князь хорошо знал, какие опасности имел в виду московский гонец. В 1553 году он с братом говорил свое слово в царской думе, не помышляя об этом. С тех пор не стало многих из славного рода князей Оболенских.

Из опалы бежал в Литву князь Юрий Иванович Оболенский-Горенский, а брат его Пётр замучен был в году 1565. Тогда же, вместе с прославленным полководцем Александром Борисовичем Горбатым, другом Петра Семёновича, сложили головы на плахе Никита и Андрей Фёдоровичи Оболенские-Чёрные: много жизней унесло «великое изменное дело», состряпанное против честнейших людей Отечества.

Но братья Серебряные тогда уцелели — сотни людей поручились за них перед государем. Перечисляя в уме невинно убиенных, Пётр Семёнович понимал, что он недолго будет ждать позорной казни. Только теперь всё это уже не имело значения.

Поход одного полка на турецкое и татарское воинство выглядел вполне безнадёжно. Но и отдавать без боя то, что взято большим трудом русских ратоборцев, было немыслимо. Князь Серебряный имел представление о превратностях военной судьбы: не раз он с небольшими силами громил врага и сам бывал крепко бит. Сознание нависшей над Московским государством угрозы не сломило мужественного воеводу, с юности привыкшего к самостоятельным действиям среди неприятеля.

Еще в мае 1551 года с охочим нижегородским войском князь Пётр Серебряный устремился вниз по Волге и к Троицыну дню стал на Круглой горе у устья реки Свияги. Здесь решено было заложить крепость, что и было выполнено. Отсюда 18 мая, в Духов день, когда по Волге шёл великий туман, дружина Серебряного подкралась к Казани. Немало ратников заблудилось в тумане, но Пётр Семёнович полагался более на неожиданность, чем на число воинов. Он ворвался в город и в жестоком бою побил более ста мурз и князей, освободил множество пленных. Потрясенная Казань через некоторое время выдала воеводе царицу Сеюнбеки с сыном Утемыш-Гиреем и согласилась принять от московского царя в правители себе Шах-Али.

В 1552 году, когда Свияжску стали угрожать восставшие князья марийцев, Сторожевой полк князя Серебряного стремительными действиями ликвидировал опасность, не дав главным силам противника соединиться и разбив их поодиночке. Много крови спас тогда Пётр Семёнович, заменив миром и союзом начавшуюся было истребительную войну.

Запомнился князю и бой под Казанью с Япанчёй. Серебряный был товарищем князя Горбатого-Шуйского: вместе воеводы обезопасили тыл русских войск от неприятеля. Дружба Серебряного с Александром Борисовичем Горбатым уже тогда не понравилась подозрительному царю Ивану. Пётр Семёнович был надолго отстранен от командования полками и дел правления.

Однако в 1556–1560 князь Серебряный почти непрерывно участвовал в военных действиях, командуя полком Левой руки то на крымском рубеже, то в Ливонии. После годичной передышки, в 1562 году воевода ходил с полком Правой руки от Дерпта к Тарвасту, а в 1563 — служил в новозавоеванном Полоцке. Не желая затягивать войну, в самом начале 1564 года русские воеводы предприняли смелый рейд в обход литовских войск гетмана Николая Радзивилла и Григория Ходкевича, находившихся в районе Луком ля.

Почти 18-тысячное войско Петра Ивановича Шуйского шло из Полоцка, а полк братьев Петра и Василия Серебряных — из Вязьмы. Они должны были соединиться на Друцких полях, в селе Боране под Оршей, чтобы затем ударить на Минск и Новогрудок. Серебряные пришли к месту в назначенный срок, но Шуйского не дождались. В сражении на реке Уле, недалеко от Полоцка, Пётр Иванович погиб. Его войско спаслось бегством, много знатных дворян и второй воевода Захарий Плещеев сдались в плен, который страшил их гораздо меньше, чем гнев царя. Узнав об этом, Серебряные не устрашились, но перешли в наступление, поразили шляхту под Мстиславлем, Кричевом и Могилевом. 9 февраля они с боями вышли к русской границе у Смоленска.

Осенью, когда гетман Радзивилл вознамерился взять Полоцк, Серебряные снова выступили в поход. Пока Радзивилл тщетно пытался договориться с полоцким воеводой Петром Михайловичем Щенятевым, который в ответ на предложения убежища от царского гнева палил по неприятелю из пушек, Серебряные обошли гетмана и отрезали его от тыла.

Неожиданное появление в тылу русских воевод заставило Радзивилла бежать, оставив неприкрытой крепость Озерище. Василий и Пётр Семёновичи немедленно воспользовались этим и захватили крепость, превратив её в важную базу наступления на запад.