Чтение онлайн

«Подобного рода религиозные предписания, запрещающие всякое невинное удовольствие, полностью или почти полностью препятствующие умственному развитию, являются оскорблением божественного основателя христианства. Правда, наставления миссионеров, наряду со множеством зол, принесли и некоторую пользу. Они уменьшили воровство и распущенность, но зато породили невежество, лицемерие и ненависть ко всем другим верованиям, прежде чуждые открытому и добродушному характеру таитян». [88]

Капитан Бичи пишет, что во время пребывания на Таити он видел сцены, которые должны были даже самого большого скептика убедить в исключительно аморальном состоянии туземцев и заставить его прийти к заключению, как пришел много лет назад Тернбулл, [89]что общение с европейцами скорей ухудшило, чем улучшило их положение. [90]

В 1834 году Даниэль Уилер, прямодушный квакер, движимый соображениями чистого человеколюбия, посетил на своем собственном судне бoльшую часть поселений миссионеров в Южных морях. Он пробыл некоторое время на Таити, пользуясь гостеприимством местных миссионеров и от случая к случаю проповедуя туземцам.

Он описывает печальные условия их жизни, а затем откровенно высказывается об их религиозных устоях: «Виды на будущее, конечно, не обнадеживающие; и сколь ни прискорбен такой вывод, приходится признать, что принципы христианства соблюдаются очень редко». [91]

Таковы свидетельства честных беспристрастных людей, побывавших в Полинезии. Но почему они так сильно отличаются от мнений, столь распространенных у нас на родине? По очень простой причине: вместо того чтобы составить себе представление о плодах миссионерских трудов по количеству язычников, которые действительно усвоили основы христианства и стали (хотя бы до некоторой степени) ими руководствоваться, об этих плодах совершенно неправильно судят по количеству тех, кто, ни в чем не разбираясь, под влиянием принуждения, отказался от идолопоклонства и стал исполнять некоторые внешние обряды.

Обращение полинезийцев в христианство большей частью было достигнуто не разумными доводами, а путем давления на туземцев при посредстве их вождей, которыми двигала надежда на всякого рода мирские выгоды.

Даже в тех нескольких случаях — так часто приводимых в качестве чудесных примеров божественного промысла, — когда туземцы по мгновенному побуждению сожгли своих идолов и приняли крещение, самая внезапность перемены указывает лишь на ее несерьезный характер. Уильямс, мученик Эрроманго, приводит случай, когда жители одного острова, исповедовавшие христианство, собрались по собственному почину и торжественно восстановили все языческие обычаи.

Факты всегда и повсюду красноречивее слов; приведенное ниже показывает, как расценивают сами миссионеры современное состояние христианства и морали среди обращенных полинезийцев.

На острове Эймео (обслуживаемом таитянской миссией) имеется школа исключительно для детей миссионеров; ею руководят преподобный мистер Симпсон и его жена. Там ученики (для завершения образования отправляемые в Англию, во многих случаях в очень раннем возрасте) получают лишь самые начатки знаний, не больше того, чему они могли бы научиться в туземных школах. Тем не менее принимаются все меры, чтобы две расы как можно меньше общались между собой и причиной этого открыто признается стремление предохранить белых детей от заражения безнравственностью. Для лучшего достижения этой цели всячески стараются воспрепятствовать тому, чтобы дети европейцев научились местному языку.

На Сандвичевых островах идут еще дальше; там несколько лет назад площадка для игр детей миссионеров была обнесена высоченным забором, чтобы надежно оградить ее от безнравственных маленьких гавайцев.

А между тем, сколь ни странным это может показаться, развращенность полинезийцев, делающая такие меры предосторожности необходимыми, была далеко не так велика до общения с белыми. Почтенный капитан Уилсон, доставивший на Таити первых миссионеров, утверждает, что жители этого острова обладали во многих отношениях «более утонченными понятиями о благопристойности, чем наши». [92]Интересные мысли о Сандвичевых островах высказывает также Ванкувер. [93]

Многочисленные суровые и постоянно нарушаемые законы против всякого рода распущенности, которые издаются на обоих архипелагах, ясно доказывают, что безнравственность из года в год возрастает.

Трудно ожидать от миссионеров, чтобы в посылаемых в Англию отчетах они сообщали о действительном положении дел. Поэтому капитан Бичи, упоминая о книге Эллиса «Полинезийские исследования», говорит, что ее автор дает читателям неправильное представление о моральном состоянии таитян и преувеличивает достигнутый ими уровень цивилизации; во всяком случае факты, которые ему самому пришлось наблюдать, ни того, ни другого не подтверждали. По словам Бичи, островитяне, с которыми он встречался, «не боялись его и, следовательно, руководствовались в своих поступках естественными побуждениями, а потому он скорее мог составить правильное мнение об их настроениях и привычках». [94]

Последнее утверждение, как показал опыт моего собственного тесного общения с туземцами, еще в большей степени применимо ко мне.

Глава 49

Продолжение предыдущей

Мы бросили беглый взгляд на состояние морали и религии; посмотрим теперь, как обстоит на Таити дело в социальном и других отношениях.

Как-то была высказана мысль, что единственный способ для приобщения к цивилизации какого-нибудь народа состоит в приучении его к труду. Если исходить из этого принципа, то таитяне теперь менее цивилизованны, чем прежде. Правда, их природная лень чрезмерна; однако, если они прониклись духом христианства, то, конечно, от столь несовместимого с ним порока они должны были бы хоть частично излечиться. На самом деле мы наблюдаем обратное. Вместо того чтобы приобрести новые занятия, они забросили старые.

Как я уже упоминал, изготовление таппы во многих частях острова почти прекратилось. То же самое относится к местным орудиям и домашней утвари; их теперь изготовляют очень мало, так как превосходство европейских изделий стало вполне очевидным.

В этом, пожалуй, не было бы ничего плохого, если бы туземцы принялись за такие занятия, которые дали бы им возможность обеспечивать себя тем немногим, в чем они нуждаются. Но они и не помышляют об этом, и большинство из них не в состоянии приобретать европейские товары взамен тех вещей, которые они прежде изготовляли сами; неизбежным следствием является та полная лишений и нужды жизнь, какую ведет теперь простой народ.

Мне, столь недавно покинувшему первобытную долину на одном из Маркизских островов, жилища большинства бедных таитян и общий уклад их жизни казались чрезвычайно убогими, и я не мог воздержаться от сравнения, которое было далеко не в пользу полуцивилизованных островитян.

Жителям Таити нечего делать, а праздность везде мать пороков. «Вряд ли есть на свете что-либо, — пишет старый почтенный квакер Уилер, — удивительнее и прискорбнее их бесцельного образа жизни, лишенной каких бы то ни было интересов».