Чтение онлайн

— Ох, Энди! — прошептала она — наверное, открыла коробочку. Я с трудом смогла не повернуться и не посмотреть вместе с Халли, что там такое.

— Тебе нравится?

— Да, красивое.

— Ты станешь его носить?

Молчание. Очень уж у нее все в голове перепуталось. Половина орала «уррра!», другая половина тревожилась.

— Да, с одной оговоркой, — сказала она медленно. Я ощутила, как он опешил. Любой реакции Энди ожидал, но не такой.

— И она заключается? — произнес он вдруг голосом скорее полицейского, чем влюбленного.

— Мы должны жить своим домом.

— Чего? — Энди явно не ожидал такого ответа.

— У меня всегда было впечатление, что ты собираешься остаться в фамильном доме, с бабушкой и сестрой, даже когда женишься. Это чудесный старый дом, и бабушка твоя и Порция — чудесные люди.

Тактично. Молодец Халли.

— Но я хотела бы иметь свой дом, — произнесла она чуть ли не извиняясь и зарабатывая тем мое восхищение.

Но мне уж точно пора было от них отвалить — другие столы надо обслуживать. Однако, наполняя пивные кружки, унося пустые тарелки и таская деньги Сэму за кассой, я не могла не восхищаться позицией Халли, поскольку особняк Бельфлеров был домом номер один в Бон-Темпс. Многие молодые женщины отдали бы палец, если не два, чтобы там жить, особенно с тех пор, как старый дом был решительно перестроен и освежен впрыском денег от таинственного незнакомца. На самом деле этим незнакомцем был Билл, обнаруживший, что Бельфлеры — его потомки. Зная, что у вампира они денег не возьмут, он подстроил эту хитрость с «таинственным наследством», и Каролина Бельфлер тут же бросилась тратить его на особняк с таким удовольствием, с каким Энди ел чизбургеры.

Через несколько минут Энди меня перехватил по дороге к столику Сида Матта Ланкастера, так что пожилому адвокату пришлось еще несколько секунд ждать своего гамбургера с картошкой.

— Сьюки, я должен знать, — сказал он напористо, но очень тихо.

— Что именно, Энди? — спросила я, напуганная его настойчивостью.

— Она меня любит?

В голове у него ощущалось некое унижение, что ему пришлось меня спрашивать. Энди — мужик гордый, и хотел он некоторого заверения, что Халли не гоняется за его фамилией или за его домом — как, бывало, гонялись другие претендентки. Ну, насчет дома он выяснил. Халли его не хочет, и Энди переедет с ней в небольшой скромный домик, если она его действительно любит.

Никто раньше от меня такого не требовал. После всех этих лет, когда я хотела, чтобы люди мне поверили, поняли мой уродский талант, оказалось, что когда меня принимают всерьез, мне это совсем не в радость. Но Энди ждал ответа, и мне не удалось бы отказаться. Мало кого я еще могу назвать такого цепкого.

— Она тебя любит не меньше, чем ты ее, — сказала я, и он отпустил мою руку. Я пошла дальше к столу Сида Матта. Когда я оглянулась, он смотрел мне вслед.

Переваривай, Энди Бельфлер, — подумала я и тут же мне стало немного стыдно. Но если он не хотел слышать ответ, не надо было спрашивать.

Кто-то прятался в лесу возле моего дома.

Я переоделась для сна как только доехала домой, потому что один из самых моих любимых моментов во всех двадцати четырех часах каждых суток — это когда пора надевать ночную рубашку. Было достаточно тепло, и купальный халат не был нужен, поэтому я бродила по дому в старой синей спальной футболке до колен. Как раз я подумала, не закрыть ли окно в кухне, потому что мартовский вечер становился прохладным. Моя посуду, я прислушивалась к голосам ночи: лягушки и сверчки заполнили своими хорами свежий весенний воздух.

Вдруг эти голоса, от которых ночь казалась ласковой и живой, как день, резко оборвались.

Я остановилась, не вынимая рук из мыльной воды. Вглядываться в темноту — это ничего мне не дало, и тут я сообразила, насколько меня хорошо видно — на фоне окна с раздвинутыми занавесками. Двор был освещен фонарем, но за деревьями, окружающими поляну, лежал безмолвный темный лес.

Что-то там было. Я закрыла глаза и попыталась дотянуться мыслью, и какую-то активность нащупала. Но слишком неясную, чтобы ее определить.

Подумала, не позвонить ли Биллу, но я уже звонила ему как-то, когда беспокоилась о своей безопасности, и нельзя превращать это в привычку. А может, этот наблюдатель в лесу — сам Билл? Иногда он бродил по ночам вокруг — и приходил время от времени проверить, как я тут. С тоской я посмотрела на телефон на стене над краем кухонного стола (ладно, над тем местом, где будет кухонный стол, когда его соберут). Новый телефон у меня был переносной — я могла схватить его, сбежать к себе в спальню и вызвать Билла одним щелчком пальцев, потому что он был у меня в быстром списке. Если он снимет трубку, я буду знать, что имеет смысл беспокоиться, что это там в лесу.

Но если он дома, он же тут же сюда примчится. В моем звонке он услышит: «Билл, ради Бога, беги сюда меня спасать! Ничего не могу придумать, кроме как позвать на помощь большого сильного вампира!»

Я заставила себя признать, что действительно знаю: кто бы там в лесу ни был, это не Билл. Если бы там прятался вампир, я бы вообще ничего не почувствовала. Только дважды я поймала отголосок сигнала от вампирского мозга, и это было как электрическая вспышка при аварийном отключении.

А как раз рядом с телефоном — задняя дверь, и она не заперта.

Ничто на свете не удержало бы меня возле раковины, как только до меня дошло, что дверь открыта — я просто бросилась к ней. Вышла на заднее крыльцо, защелкнула задвижку на стеклянной двери веранды, прыгнула снова в кухню и заперла большую деревянную дверь, к которой присобачила когда-то щеколду и засов.

А потом прислонилась к двери спиной. Лучше всякого другого я знала о бесполезности дверей и замков. Для вампира этот физический барьер был ерундой — но вампиру нужно приглашение в дом. Для вервольфа двери были все же препятствием, но не слишком значительным: с их невероятной силой они умеют проникать, куда только им захочется. И другие оборотни тоже.

Так почему же попросту не держать дом открытым?

Но мне почему-то стало намного лучше, когда между мною и тем, кто там в лесу, оказались две запертые двери. Я знала, что передняя дверь заперта на замок и засов, потому что ее уже много дней не открывали. Гостей у меня немного, и обычно я вхожу и выхожу через заднюю дверь.

Я подобралась снова к окну, закрыла его и заперла. И занавески задвинула — все сделала, что могла, для своей безопасности, а потом вернулась к посуде. Спереди на моей спальной футболке расплылось круглое мокрое пятно — мне пришлось прислониться к раковине, чтобы успокоить трясущиеся ноги. Но я заставила себя продолжать мыть посуду, пока все тарелки не оказались на сушилке, а раковина насухо вытерта.