Чтение онлайн

— Разрешите идти?

Шеф пристально глянул на Макса, покачал головой и показал указательным пальцем левой руки себе на правое запястье. Лебедев вздохнул и прикрепил чип к своему запястью. Раздался неприятный писк, и Макс поморщился от легкого укола.

— К Михалычу! Прямо сейчас. И, кстати, не забудьте — сегодня ваш отдел по плану навещает психолога. И учтите, что до выяснения обстоятельств вы, Лебедев, отстранены. Ясно?

Макс вздохнул и вышел в рабочий холл.

Здесь царило обычное оживление. За парой десятков компьютеров сидели все, кто не был в патрулировании. Кто-то готовился к экзамену для очередного звания, кто-то болтал по голографическому каналу, кто-то, вполголоса кляня бюрократов, заполнял на планшете какие-то служебные таблицы.

Антон, накачанный блондин, сидя у громадного монитора, в который раз уже пытался набрать необходимое количество очков в автосимуляторе. Ким Стрельцов, ближайший друг и напарник Максима, нависал над блондином, давая нужные советы:

— Да куда ты! Ну ты баран! Жми его к обочине! Ну!

— А я что делаю?! — зло возражал Антон.

— Да ни фига ты не делаешь! Не пропусти!..

На экране машина преступника свернула в узкий переулок, а Антон умудрился его проскочить:

— Вот сука!

Монотонный женский голос из колонок тут же заявил:

— Вы использовали ненормативное выражение. Штраф 20 баллов.

— О, Макс! — Обрадовался Ким. — Ну что там?

Макс только отмахнулся. Конечно, они с Кимом давние приятели, но пересказывать произошедшее еще и ему у Лебедева уже не было никаких сил.

— Ким, ты помнишь, что сегодня у нас психолог?

Ким бросил взгляд на часы:

— Да помню, помню. И думаю, что пора бы нам уже выдвигаться.

В холле неожиданно воцарилась тишина. Макс обернулся: по проходу шли два человека в черных костюмах. Их фигуры неудержимо стремились к квадрату, а лица, хотя уже и превосходили по выразительности чугунные гири, все-таки до живости мимики яичницы были еще далеки.

— «Терминаторы» прибыли, — услышал Макс чей-то раздраженный шепот.

Сотрудники Национальной Службы Безопасности не обратили на эту слабую шпильку ровно никакого внимания.

Один из них распахнул без стука дверь в кабинет Антона Борисовича, второй сделал шаг внутрь, первый вошел следом за ним и так же аккуратно и как-то совершенно механистично закрыл за собой дверь. Постороннему человеку могло показаться, что была продемонстрирована небольшая пантомима из жизни роботов.

— Что они тут забыли? — поморщился Антон.

— По мою душу, — Макс махнул рукой, стараясь казаться оптимистичным.

— Что, все так серьезно? — забеспокоился Ким.

— Совсем обнаглели, — Антон снова отправился в бесконечную виртуальную погоню. — И пострелять, блин, уже нельзя…

Максу захотелось как-то отшутиться, но вместо этого он лишь дернул Кима за рукав:

— Ну ладно, хватит, нас с тобой ждет промывка мозгов.

— Служба такая, — ухмыльнулся Ким.

— Это да… — недовольно кивнул Лебедев. — Служба…

Но на самом деле Макс лукавил: служба в полиции ему нравилась. Оказался он здесь почти случайно. Еще в детстве, году наверное в 2014-м, он увлекся набиравшей тогда популярность лаптой. Быстро получил сначала первый взрослый, а затем и мастера спорта. Поиграл в паре команд, и его позвали в «Динамо». Президент тогда как раз выступил с одобрением патриотического увлечения молодежи и все ведомства стали срочно создавать команды по лапте. Максу казалось, что он у судьбы в любимчиках: гонорары росли как на дрожжах; он принадлежал к спортивной элите — игроки в лапту были настоящими звездами, — вокруг постоянно вились промоутеры, просящие что-то отрекламировать и красотки, желающие дружить с «русскими богатырями». Но, увы, продлилось все это везение не слишком долго. Постепенно популярность лапты пошла на спад и талантливая молодежь стала выбирать более перспективный бейсбол, а после того, как начали уходить из большого спорта старики, способные расшибить с одного удара чижа «в лапшу», лига и вовсе начала хиреть. В один прекрасный день Макс понял, что он — лучший игрок «Динамо» и одна из играющих легенд российской лапты в принципе. Но вот только промоутеров вокруг было все меньше, и окружавшие игроков девушки становились все менее красивыми. Да и гонорары стали стремительно усыхать. Максу пару раз предлагали перейти в другие команды, которые лучше держались на плаву, но он отказывался. Не столько из-за того, что не хотелось оставлять команду, с которой уже сроднился, сколько потому, что было ясно: эта его игра уже сыграна. Еще лет пять — и он станет никому не нужным ветераном позабытой лапты. Все его ровесники уже сделают карьеру, а он будет вынужден устроиться куда-нибудь сторожем, чтобы заработать чего-нибудь к своей жалкой пенсии. Да, газета «Чиж» посвятила его уходу целый разворот, — но в то время ее уже мало кто читал.

Когда Макс забирал документы из команды, в коридоре министерства его остановил майор Григорьев, тоже бывший лаптист:

— Ну и какие планы, — начал он без приветствия.

Макс пожал плечами:

— Зовут в «Империю электричества». Сначала менеджером, потом посмотрим…

— Ну что же, — кивнул Григорьев, — ты парень умный, карьеру сделаешь.

А потом наклонился к его уху и хрипло зашептал:

— Только вот не затошнит ли тебя целыми днями бумажки перекладывать и в монитор пялиться… Ты же наш, лаптист, динамовец… И вдруг бумажки? От таблиц да от пасьянсов не затошнит?

Макс растерялся, и Григорьев тут же затянул его в кабинет:

— Мне такие люди во как нужны, — он чиркнул себя ребром ладони по горлу, — полгодика послужишь и, обещаю, получишь лейтенанта! Но дело-то в другом — тебе это понравится! Ты создан для этой работы!

Макс помолчал минуту, шумно выдохнул и протянул Григорьеву только что отмеченную в «Динамо» идентификационную карту:

— Готов!

Григорьев взял карту, немного покрутил и вернул:

— Завтра придешь. Хочу, чтобы это было на холодную голову. Чтобы понимал, с чем связываешься.

Макс пришел. И получил через полгода лейтенанта. А еще через пару лет Григорьев лично навестил его в больнице, куда привезли Макса, сильно пострадавшего в драке с восемью молодчиками, пытавшимися ограбить какую-то лавчонку. Налетчики, впрочем, отделались гораздо хуже. Григорьев подошел к каталке, на которой посредине приемного покоя возвышался Макс, и внимательно посмотрев ему в глаза, тихо сказал:

— Ну я же сказал, тебе понравится…

И, как ни удивительно, Макс кивнул ему в ответ.

Глупо, но он часто вспоминал этот короткий разговор в больнице, и слово «понравится», произнесенное, пожалуй, в самой неподходящей для этого обстановке. Вот и сейчас он ухмыльнулся, вспоминая эту историю.

В кабинете психолога Макс с раздражением поглядывал на блестящий шарик, который едва уловимо жужжал, описывая «восьмерки» возле его лица.

— Простите, Иван Алексеевич, я понимаю, что эта штуковина считывает и протоколирует мои эмоции, но можно ее как-нибудь отодвинуть подальше? Я каждый раз боюсь, что она таки влетит мне в голову…

— Увы, Максим, — психолог развел руками, — вы же сами знаете, финансирование не ах, приходится пользоваться старыми моделями. Не хотите поговорить о том, что случилось утром?

— Давайте в следующий раз… — вздохнул Макс. — Я сам еще толком не понял, что произошло… Пусть оно тут уляжется… — он постучал себя по лбу.

— Неволить не буду. Тогда давайте вернемся к вашему регулярно повторяющемуся сну. Эта планета — Земля?

— Нет… Точно нет…

— И сюжет каждый раз один и тот же, без всяких изменений?