Чтение онлайн

Хоть и можно было рассмотреть себя получше, став перед зеркальной дверью, Франческа не стала тратить на это время.

Вместо этого она провела тыльной стороной ладони по лбу, убрав с него влажные от пота пряди волос, и отряхнула, как смогла, свои джинсы. Ей ничего не удалось сделать с кровавыми царапинами на руках, поэтому она просто перестала обращать на них внимание. Ее прежняя эйфория исчезла, оставив вместо себя ощущение опустошенности и тревоги.

Распахнув входную дверь, Франческа оказалась в комнате для приема посетителей, где ее взору предстали шесть заваленных бумагами столов, примерно такое же количество часов, несколько досок для объявлений, а также многочисленные календари, плакаты и карикатуры, прикрепленные к стенам пожелтевшей липкой лентой. Слева стояла современная датская полосатая кушетка, средняя подушка которой была продавлена в результате слишком частого использования.

В комнате было только одно большое окно, выходящее в студию, где виднелся сидящий перед микрофоном диктор в наушниках. Голос диктора передавался в офис с помощью настенного репродуктора, работающего на пониженной громкости.

Сидевшая за единственным занятым столом рыжеволосая женщина, похожая на толстощекого бурундука, взглянула на Франческу:

— Чем могу служить?

Франческа кашлянула, чтобы прочистить горло, и взгляд ее скользнул по раскачивающимся золотым крестикам, свисающим из ушей женщины над нейлоновой блузкой, а затем переместился к телефону, расположенному рядом с рукавом женщины.

Один звонок в Вайнетт — и все ее нынешние проблемы будут решены разом! У нее будет еда, новая одежда и крыша над головой. Но идея позвонить Далли и обратиться за помощью уже потеряла для нее прежнюю привлекательность. Несмотря на все утомление и тревоги, она чувствовала, что на той пустынной грязной дороге внутри ее что-то необратимо изменилось. Она уже устала быть милой безделушкой, которую подхватывает и несет любой ветерок. Не зная еще, чем это для нее обернется, Франческа решила сама распорядиться своей жизнью.

— Мне бы хотелось поговорить с вашим руководством, — сказала она бурундучихе. Франческа тщательно выговорила эту фразу, стараясь произвести впечатление человека компетентного и профессионального, несмотря на грязное лицо, пыльные, обутые в босоножки ноги и абсолютное отсутствие денег.

Сочетание сомнительной перепачканной внешности Франчески с изысканным британским произношением явно заинтриговало женщину.

— Меня зовут Кэти Кэткарт, я — менеджер отдела. Вы можете мне рассказать о своем деле.

Может ли эта менеджер ей помочь? Франческа и понятия не имела, но решила, что лучше уж ей поговорить с самым главным здесь мужчиной. Она произнесла дружелюбно, но достаточно твердо;

— Это главным образом личное дело.

После некоторых колебаний женщина поднялась и вышли через дверь офиса, расположенную за ее спиной. Появившись через некоторое время, она произнесла:

— Мисс Пэджет готова вас принять, если вы не займете у нее слишком много времени. Она — менеджер нашей станции.

Франческа занервничала еще сильнее. Как менеджером станции оказалась женщина? С мужчиной по крайней мере у нее были бы хоть какие-то шансы. Но девушка тут же напомнила себе, что ситуация предоставляет ей возможность сделать первый шаг к той новой Франческе, которая уже не будет скользить по жизни, используя свои привычные старые трюки. Расправив плечи, она вошла в офис менеджера станции.

Табличка из золотистого металла извещала, что за столом сидела Клер Пэджет — элегантное имя для неэлегантной женщины. Ей было сорок с небольшим, и у нее было мужское, с квадратным подбородком лицо, лишь слегка смягченное остатками красной помады. Ее седеющие, средней длины каштановые волосы были незатейливо подстрижены. Вид у волос был такой, словно ничего, кроме шампуня, для ухода за ними не использовалось. Сигарету Клер держала по-мужски — между указательным и средним пальцем правой руки — и, поднося ее ко рту, дым не вдыхала, а скорее заглатывала.

— В чем дело? — достаточно резко спросила Клер. Она разговаривала профессиональным дикторским голосом, глубоким и звучным, даже без намека на приветливость. Из стенного репродуктора позади стола едва слышно доносился голос диктора, читающего обзор местных новостей.

Хотя приглашения сесть не последовало, Франческа сразу же подошла к единственному в комнате стулу с прямой спинкой, решив, что Клер Пэджет не выглядит как человек, способный с уважением отнестись к тому, кто дрожит перед ней как заяц. Представившись, Франческа присела на краешек стула.

— Прошу прощения, что явилась без уведомления, но мне хотелось спросить, нет ли у вас какой-либо работы.

Голос Франчески звучал скорее просительно, чем настойчиво. Куда подевалась вся ее самонадеянность, которая всегда сопровождала ее, словно запах духов.

После краткого изучения внешности Франчески Клер Пэджет снова погрузилась в свои бумаги.

— У меня нет никакой работы.

Собственно, другого ответа Франческа и не ожидала, но все равно у нее возникло чувство, словно ее ударили под дых. Она вспомнила пыльную ленту дороги, тянущейся к горизонту Техаса-Франческа, едва совладав с распухшим от сухости языком, промямлила:

— Вы абсолютно уверены, что у вас ничего нет? Я согласна на любую работу.

Пэджет проглотила новую порцию дыма и постучала карандашом по лежащему перед ней листу бумаги, — Что вы умеете делать?

Франческа начала быстро соображать.

— Я занималась различными вещами. И у меня очень большой опыт в области… да, моды. — Она скрестила ноги и попыталась спрятать за ножками стула изношенные босоножки от «Боттега Венета».

— Надо признать, что это не самый подходящий опыт для работы на радиостанции, не так ли? Даже такой паршивой, как наша. — Клер постучала карандашом немного сильнее.

Франческа глубоко вздохнула и приготовилась к прыжку в воду, отдавая себе отчет, что глубина там для не умеющего плавать слишком велика.

— Да, мисс Пэджет, у меня совсем нет опыта работы на радио. Но я очень трудолюбива и хочу научиться. — Трудолюбива? Никогда в жизни она не любила трудиться.

Так или иначе, ее слова не произвели на Клер никакого впечатления. Она подняла глаза и посмотрела на Франческу с нескрываемой враждебностью.

— Меня выбросили из эфира на телевидении в Чикаго из-за особы вроде тебя — хитрой маленькой бестии из тех, кого выбирают капитаном болельщиков, из-за девчонки, так и не усвоившей разницы между сенсационными политическими новостями и размером своих колготок. — Она откинулась на спинку стула и смотрела сузившимися от неприязни глазами. — Таких женщин, как вы, мы называем твинки [19] — маленькие вертихвостки, которые не имеют представления о радиовещании, но думают, что карьера на радио будет ох какой увлекательной.