Чтение онлайн

Я больше никогда не потеряю Олеандр.

— Ты тоже называешь её Вечная?

Он отвечает достаточно быстро — явно прислушивался к разговору, хотя до этого никак не проявлял себя:

— Моя Привязанная — Вечная, всегда.

— А как называют тебя? У вас ведь должны быть имена, раз вы уже столько раз перерождались?

— Крукс. Имя моего брата — Корвус. Ещё есть Прорицатель, Палач и Драконис. Они наконец пробудились.

«Прорицатель», — мысленно повторяю я.

Так Оли называла Узы Грифона.

— Как мы собираемся сохранить им жизнь? Каков твой план относительно Вечной и моей Привязанной, которая живёт внутри?

Не знаю, какого ответа я жду, но тот, что получаю, приносит мне не просто радость — облегчение настолько сильное, что, возможно, — совсем чуть-чуть — я стану разговаривать с этим богом чуть чаще.

— Они оба мои, как и твои. Разницы нет. Когда придёт наш враг — а он всегда приходит, — мы победим их всех. Теперь нам нет равных.

Я открываю глаза и бросаю взгляд на Нокса — он уже смотрит на меня. Я коротко киваю ему, прежде чем он снова поворачивается к Узам Грифона.

«Прорицатель».

Прикусываю щёку изнутри, чтобы не ухмыльнуться: я уже знаю, что моя Привязанная выскажет немало замечаний по поводу имён богов, — но в то же время я рад тому, какое имя выбрали для её Уз.

«Вечная».

Без сомнений, она вечно и полностью принадлежит мне. Центр нашей Группы Привязанных, то единственное, в чём мы все согласны и ради чего объединяемся, — все мы работаем вместе, чтобы защитить её.

«В этом и есть разница, — говорят мои Узы. — Именно так мы пройдём через это время — все вместе».

— Что происходит? — бормочет Гейб в тишине комнаты, и я отвечаю без каких-либо попыток скрыть правду:

— Им здесь не место.

— Имя моего союза — Крукс, твоего — Драконис. Атлас — Палач, а Нокс — Корвус.

Я жду какой-то реакции, особенно от брата, но Нокс лишь пожимает плечами:

— Корвус имеет смысл. Оба имени отсылают к роду Дрейвен. Что, если все реинкарнации богов с тенями рождаются в нашей семейной линии? У отца они тоже были.

Я стону и провожу рукой по лицу:

— Тебе не кажется, что мы бы узнали об этом побольше, будь это правдой? Что, может, нам не пришлось бы так упорно искать этих богов?

— А вы искали? Я имею в виду, я знаю, что многие книги редкие и давно не переиздавались, но звучит так, будто всё это скрывалось у всех на виду… Если вообще скрывалось, — говорит Гейб, выглядя при этом очень бледным, и Атлас сочувственно похлопывает его по спине.

Неуверенная дружба, которую они когда-то начали, переросла в глубокое уважение. То, на что пошёл дракон, чтобы удержать массы солдат Сопротивления подальше от Олеандр, было, мягко говоря, вдохновляющим. Сам Атлас освоил силы Палача за удивительно короткое время — благодаря срочности сражений.

В целом, мы вышли из всего этого относительно невредимыми — лишь зажившие синяки и царапины на моей Привязанной напоминают о произошедшем. Битва в Пустоши затянулась слишком надолго, и мы были на волосок от того, чтобы потерять её. В тот момент, когда щит возник вокруг Олеандр, отделяя её от всей Группы Привязанных, я подумал, что мы её потеряли. Стало ещё хуже, когда тени Нокса заполнили пространство, скрывая её из виду, пока она отбивалась от своего мучителя.

Не знаю, что бы я сделал, если бы мой брат не успел добраться до неё.

— Нам стоит об этом беспокоиться? — бормочет Атлас, нежно проводя рукой по щеке Оли, но Нокс только пожимает плечами:

— У неё всегда были близкие отношения со своими Узами, даже когда она боялась того, на что они способны. Что бы они ни показывал ей сейчас, ей важно это увидеть.

Любой способ отвлечь её от мыслей о том, что произошло на поле битвы в Пустоши, — уже победа, на мой взгляд. Когда мы вернулись в Убежище, только общение с Узами Грифона не дало ей сломаться.

В тот миг, как мы оказались здесь, я увидел, как начинают проявляться трещины в её тщательно склеенном фасаде. Как бы праведно она ни чувствовала себя сейчас, защищая свою Группу Привязанных и всё сообщество, это всё равно накладывает на неё отпечаток, который никто не понимает так хорошо, как я.

Число убитых ею в Пустоши могло сравниться лишь с моим и Нокса — волны наших Даров накрывали солдат и разрывали их на части самыми жестокими и кровавыми способами. Во мне нет ни капли сожаления, но цена этой силы тяжким грузом лежит на моих плечах. Думаю, это часть того, что значит быть человеком с душой — осознавать, что тяжесть этого выбора ты несёшь в одиночку.

Может, я и верю в свою способность отличать добро от зла, но нельзя отрицать: для Сопротивления и семей Восточного побережья я — злодей из-за того, на что способен. Роль, которую я с радостью сыграю снова и снова ради нашей безопасности и свободы.

— Мы тоже будем помнить прошлые жизни? Смогу ли я когда-нибудь вспомнить, каково это — быть драконом тогда? — спрашивает Гейб, и, подняв взгляд, я вижу, что он смотрит на Прорицателя.

Тот отвечает ему пустым, бездушным взглядом, словно не собирается отвечать, но Гейб смотрит на него с той же открытой и лёгкой манерой. Неизвестно, что именно сломило волю бога-Уз, но в конце концов он всё же отвечает:

— Если Драконис решит поделиться этим с тобой, то да. Но он всегда общался только с Вечной. Он всегда хотел только её.

Гейб на секунду кивает, затем пожимает плечами:

— Он достаточно хорошо общался с нами обоими, когда она проникла в мои сны, так что я не волнуюсь. Мне не нужно помнить прошлые жизни, чтобы знать, что всё в порядке.

Надеюсь, это действительно так просто.

Я снова закрываю глаза, потирая их скорее от раздражения, чем от чего-либо ещё, и мои Узы вновь говорит:

— Я покажу тебе. Я покажу тебе, что случится, если мы потерпим неудачу.

***

Я окружён морем булыжников и тел.