Чтение онлайн

— Извини за мое скептическое отношение! — сказала она. — Продолжай, мне хочется узнать о том, на что способен этот Натаниель!

— Ну так вот, он может излечивать болезни, но он не хочет этого показывать, поскольку это не самое главное в его жизни. Он так много знает о самом себе и порой даже ненавидит свои удивительные способности.

— Значит, он не завидовал «украденному» триумфу Эфраима?

— Никоим образом. Он был просто счастлив, что никто не обращает на него внимания, он страшно боялся, что его раскроют. Видишь ли, дело в том, что он собирал силы для своей великой задачи, и не спрашивай меня, о чем идет речь. Об этом я не могу тебе рассказать.

— Понимаю, — задумчиво произнесла Эллен. — Ты ведь сказал, что ему важно сохранять анонимность.

— Вот именно. Просто он не хочет привлекать к себе внимания, пока не выполнит свою задачу. Но лично я не понимаю, как может человек браться за такое…

Рикард Бринк задумался. Эллен ждала.

— Время от времени я встречался с Натаниелем в годы его трудного детства и юности, — продолжал он. — И я видел много странных вещей, происходивших с ним. Как, например, в тот раз, когда я шел вместе с Натаниелем по проселочной дороге. Его мать дала нам с ним пять эре на мороженое, деньги нес я и потерял. Натаниель мечтательно посмотрел на меня своими меланхоличными глазами и сказал: «Монета лежит в траве, под колокольчиками, рядом с кустиком ромашек, а на дороге возле того места лежит серый в белую полоску камень». Я ни на миг не сомневался в правоте Натаниеля. Мы вернулись назад, нашли камень, колокольчики, ромашки и монету. Мороженое было спасено. «Собственно говоря, мама запретила мне показывать свое искусство кому бы то ни было, — смущенно произнес Натаниель. — Но мне так хотелось мороженого!» Он знал, что я никому не проболтаюсь.

«Я так и знала, — сердито подумала Эллен. — Я была права, это ясновидец, которого при случае используют и над которым потом тайком насмехаются. Оригинал, деревенский дурачок!»

А Рикард тем временем продолжал:

— Или год спустя, когда Натаниель внезапно согнулся пополам, как от страшной боли, ловя ртом воздух. Я в ужасе смотрел, как он борется, и ему удалось одержать победу, а на моем запястье остались глубокие следы его ногтей. «Я не выберусь… — задыхаясь, шептал он. — Вода пребывает, я не выберусь!» И когда он, наконец, успокоился, он так ничего и не сказал мне, просто сидел долгое время в полной растерянности. На следующий день на дне моря был найден затонувший автомобиль, в километре от нашего дома. Четверо человек утонули — очевидно, в то самое время, когда Натаниель испытывал мучительные переживания. Но мы с ним никогда никому об этом не рассказывали.

Когда ему было двенадцать лет, он увидел голубоватое свечение вокруг головы своей бабушки. Свечение это становилось с каждым днем все более ярким, и через неделю она умерла. В другой раз, когда я пришел к ним, мы отправились с ним на прогулку, он и я, потому что ему нужно было о чем-то мне рассказать, хотя обычно он бывал молчаливым и замкнутым. Мы направились с ним в один домишко, в котором обитало весьма подозрительное семейство. Потом Натаниель говорил, что его привело туда какое-то крайне неприятное предчувствие. Я же видел только, что он посмотрел на неряшливо одетую молодую женщину и что она завопила, чтобы я убирался прочь вместе с этим сопляком. На следующий день она сама заявилась в полицию, и в доме у них нашли множество похищенных из магазина товаров. И никому даже в голову не приходило связать посещение Натаниеля с этим неожиданным саморазоблачением.

Да, я мог бы рассказать массу подобных случаев. Например, с ним совершенно невозможно играть в карты, потому что он всегда знает, что у тебя есть… он заранее знает о том, что на повороте нам встретится другая машина… Тем не менее, некоторое время мы с ним не встречались, поскольку моя работа в полиции требовала слишком много времени и я с моей маленькой семьей жил слишком далеко от него… И вот однажды мне предложили расследовать одно очень запутанное политическое дело. В нем было так много противоречивых моментов, неясностей. Было даже что-то сверхъестественное.

Тогда я и подумал о Натаниеле. Найти его оказалось нелегко, потому что он нанялся сторожем плотины, расположенной высоко в горах, чтобы не привлекать к себе внимания окружающих. Он приехал и мгновенно разгадал загадку. Стоило только исключить сверхъестественный момент — которого вовсе и не было во всей этой истории — и он сразу же обнаружил те крупицы фактов, которые были налицо. И уж тогда нам осталось только задержать виновного. С тех пор полиция не раз просила его объяснить совершенно непостижимые исчезновения людей, чтобы исключить всякие истории о привидениях и тому подобном. Просто поразительно, как часто люди сваливают все на духов, на подсознание и всякую дьявольщину, когда дело касается преступлений.

— Что-то не верится, что полиция охотно сотрудничает с такими, как он.

— Да, большинство настроено по отношению к нему скептически. Но есть и исключения, как, например, здешний ленсман.

— Но почему же Натаниель соглашается на это? Ведь он ненавидит свой дар! Рикард Бринк улыбнулся.

— Да, это в самом деле так, этот дар приносит ему столько мучений! Но в то же время он и гордится своими способностями, хотя никогда в этом не признается. Это можно назвать любовной ненавистью. К тому же ему нравится отгадывать загадки.

— И эту загадку он тоже собирается разгадать?

— Он сразу же согласился. И знаешь, почему?

— Почему?

— Из-за тебя. Эллен покраснела.

— Откуда он знает меня? Неужели он смог увидеть меня на расстоянии? Какой ужас!

— Это вовсе не так. Не бойся, он не умеет читать мысли. Во всяком случае, я так считаю, хотя об этом я никогда не задумывался. Нет, в твоем рассказе его очень заинтересовали две вещи. Но что именно, он не сказал. Он сказал только, что роль девушки во всем этом весьма странная.

— Значит, он не поверил мне? — разочарованно произнесла Эллен.

— Ничто об этом не свидетельствует. Скорее, наоборот.

Некоторое время Эллен сидела неподвижно, о чем-то думая.

— Да-а-а… — сказала она наконец.

— Что — да?

— А все. У меня такая неприятная тяжесть в груди. Возможно, от каких-то предчувствий. Когда я думаю о Натаниеле.

— Ты понимаешь его? — мягко спросил Рикард. — Понимаешь его муки?

— У меня есть основания для этого, — неохотно ответила она. Рикард кивнул.

— Я тоже так думаю. Не думай, что я всем подряд рассказываю о Натаниеле. Но в данном случае я счел это необходимым. Отчасти, потому, что он сам сказал об этой истории, а отчасти по той причине, что в твоих глазах я вижу то же самое выражение, что и у него… Нет, не выражение, а что-то такое необъяснимое… что-то бесконечное, если ты понимаешь, о чем я говорю.

Но Эллен не совсем понимала, о чем он говорит.

— А что он представляет собой как человек? — спросила она. — Он такой же, как Эфраим? Если это так, то он не очень-то симпатичен.