Чтение онлайн

Снивер услышал шаги на мраморе, обернулся и увидел отца. Его бледное лицо вспыхнуло. Глаза расширились и вылезли из орбит. Руки вцепились в подлокотники трона. Он замер в позе испуганного зайца. Лишь отчаянное подергивание правого века выдавало присутствие жизни в этой застывшей фигуре.

Герцог, покачиваясь, замер перед помостом.

— Что это у нас здесь такое? — спросил он, изображая недоумение. — Что это я вижу на собственном троне? — Губы Снивера нервно дрогнули, но ни звука не вылетело из них. — Я вижу перед собой убогую фигуру, нацепившую герцогское одеяние и венец, — ехидно продолжил герцог. — Она не двигается, не разговаривает. Это что — манекен? Или чучело, которое нужно заново набить? Не может же вот это быть человеком.

— Ваша милость… — попытался сказать Снивер.

— Ой, да оно двигается. И говорит. Да кто же это может быть? Неужели предатель, замаскировавшийся под герцога? Да нет, уж слишком явный самозванец. Эти узкие девичьи плечики не подходят для величественного одеяния. А жалкая тощая цыплячья шея — разве выдержит она бремя венца? Да это в лучшем случае карикатура на герцога. И нет здесь никакого обмана, потому что это невозможно принять всерьез.

— Ваша милость… отец… позвольте объяснить, — взмолился Снивер. Пальцы его судорожно теребили пряжку, скрепляющую мантию.

— Нет, нет, не расстегивай! Не уходи оттуда! — скомандовал герцог, когда сын попытался привстать с трона. — Это редкое и восхитительное зрелище, которое я хочу как следует запомнить. Просто не могу оторвать глаз.

Снивер откинулся на подушку. Только его голубые навыкате глаза беспомощно шарили по пустому залу в надежде найти убежище или заручиться помощью.

— Что бы это могло означать, однако? — вслух размышлял герцог. Он, без сомнения, получал массу удовольствия. — Этот хиляк в моем парадном облачении, эта пародия на троне — что же все это значит? Маскарад? А-а-а, я догадался! — Он щелкнул пальцами. — Это же комедия! Передо мной фигляр, клоун из придворного театра Шоннета, который явился, чтобы развлечь двор своими шутками и репризами! До чего же здорово! Давай-ка, друг мой, спой нам. А может, прочтешь забавные вирши? Что-нибудь из едкой политической сатиры? Ибо, как говорят, сатира — верное средство избавить политика от чванства, а это уж непременно входит в твои намерения? Не так ли?

Ответа не последовало. Снивер ерзал на троне, нервно перебирая мантию пальцами и с вожделением поглядывая на ближайшую дверь.

— Как, ответа не последует? Тебя что-то тревожит, паяц? А-а-а, понимаю: какой смысл кривляться перед единственным зрителем? Тебе нужны зрители — и много! — чтобы их смех, свист и крики вызвали в тебе прилив творческой энергии, подталкивали тебя к высотам комической изобретательности. Аплодисменты подпитают твое остроумие, ибо без этого не может обойтись истинный фигляр. Ну что ж, ты получишь желаемое.

— Отец, что вы хотите делать?! — воскликнул Снивер.

— Публику! Собираю для тебя публику.

— Но… погодите… выслушайте меня, пожалуйста. Не нужно никакой публики.

— Скромность не к лицу фигляру. Взгромоздившись на помост, герцог протянул руку и принялся нажимать кнопку слоновой кости, вделанную в поручень трона. В тот же миг во всех помещениях дворца прозвучала музыка. Это устройство, изобретенное Саксасом Глесс-Валледжем, о котором совсем недавно все так скорбели, позволяло герцогу вызывать слуг, гвардейцев и придворных. А сейчас он воспользовался им для того, чтобы созвать всех обитателей дворца. Через несколько мгновений по одному или небольшими группами они начали стекаться в зал аудиенций. Многие зевали и спросонья терли глаза, но не замедлили откликнуться на зов. С ними прибыли и несколько придворных, засидевшихся допоздна за картами и игрой в кости.

Снивер наблюдал за толпой, которая стекалась к трону. На знакомых лицах читалось любопытство и недоумение. Он не мог выносить их пристальные взгляды и опустил глаза на свои дрожащие руки.

— Мои дорогие друзья и подданные, — прогнусавил Повон деланно серьезным голосом, — вы, без сомнения, желаете узнать, зачем я созвал вас сюда среди ночи? Нам предстоит увидеть зрелище редкое и драгоценное. Среди нас находится клоун, решившийся своим искусством порадовать нас здесь, при дворе. Этот предприимчивый шут, чей костюм и внешность свидетельствуют о тонком понимании нелепого, послужит зеркалом, в котором нам дано будет лицезреть наши промахи и упущения. Сама нелепость этого герцогского воплощения, несомненно, послужит нравственным уроком, а не просто источником веселья. Таким образом, в предвкушении самого утонченного увеселения. Я уступаю место нашему искусному гастролеру. Друзья мои, давайте же похлопаем, приветствуя его.

Герцог бурно захлопал в ладоши. Некоторые из слуг и придворных последовали его примеру. Легкие, несколько неуверенные аплодисменты, едва возникнув, тут же смолкли. Воцарилось молчание.

Снивер взглянул на свою аудиторию. Кровь отхлынула от лица. Его правое веко дергалось, как расчлененная змея. Впервые в жизни и левое веко тоже задергалось. Оба века трепыхались отчаянно и не в лад. Вид у Снивера был болезненно-дикий.

— Хорошо, просто замечательно, — одобрил герцог. — Поистине впечатляющее вступление, хотя, возможно, не достает музыкального сопровождения. Отлично. Ну, что же у нас дальше?

Снивер мучительно ерзал на троне, порываясь встать.

— Как, разве ты не споешь? Позволь тебя просить о песне.

Невольно из горла герцогского отпрыска вырвался тонкий булькающий звук.

— Интересное исполнение, вот только слов не разобрал. Нельзя ли погромче? Погромче! — Он обернулся к подданным. — Друзья мои, наш гость стесняется. Давайте его поощрим.

— Спой, Снивер, спой же! — принялись кричать несколько наиболее угодливых придворных. Большинство же аудитории хранило сдержанное молчание.

Последовали жидкие аплодисменты, смешки, к которым присоединился герцог, и даже прозвучал громкий издевательский свист.

Плечи Снивера поникли под бархатной мантией. Глаза наполнились слезами. Он до крови закусил губу, но так и не сумел сдержаться. Слезы хлынули из глаз и полились по щекам. Смущенный ропот прошелестел по рядам зрителей, многие из которых готовы были ему посочувствовать.

— Все лучше и лучше! — Издевательское удовольствие прозвучало в голосе герцога. — Ибо лишь вздох один отделяет слезы от смеха, а немного пафоса сдобрит славную комедию. И сегодня меж нами мастер этого искусства, поистине принц, нет — герцог клоунов. — Повон рассмеялся, и несколько льстивых придворных последовали его примеру.

Поток слез из глаз Снивера стал стремительнее. Он попробовал украдкой вытереть нос о бархат рукава, но жест не остался незамеченным, и смех стал громче.

— Наш клоун, кажется, не настроен на вокал, — отметил герцог. — Тогда, быть может, он ублажит нас танцем?

— Танцуй, Снивер! — раздалось вокруг.

Снивер забился в глубь трона, точно пытаясь стать невидимым.

— А ну-ка, встать на задние лапы, паяц! — потребовал герцог. — Встать!

— Танцуй же, Снивер! — громче зазвучал хор голосов.