Чтение онлайн

Пересказ Н. Шерешевской

Сейчас этот остров называется Галвестон, и живут там белые люди-техасцы, а когда-то в прохладе его лесов, озаренных волнами солнечного света, охотились индейцы племени каранкава. Они удили рыбу в зыбучих водах, омывающих узкую полоску земли, полной природных богатств, и были счастливы. Откуда же они пришли — индейцы каранкава? Могущественный золотой бог Солнца и среброликая чаровница Луна, вечно блуждающие над морем и землей, были когда-то мужем и женой. У них родился сын, первое индейское дитя.

— Надо сделать ему люльку, — сказала мать-Луна.

Она выбрала две гигантские устричные раковины, жемчужно-серые и сверкающие, как ее серебряный лик в летнюю ночь, и положила их на белые облака.

— Вот и люлька, — сказала она. — Облака, плывущие высоко над водой, станут баюкать его, и он будет крепко спать.

Так всё и случилось. Пушистые белые облака, проплывавшие над сверкающей бухтой, качали и убаюкивали младенца.

Но однажды бог Солнца и богиня Луны повздорили из-за пустяка. Слово за слово — и разразился безобразный скандал. И в самый разгар ссоры блестящая жемчужно-серая колыбель полетела с белых облаков вниз. Створка устричной раковины — раз! — и захлопнулась, чтобы уберечь колыбель и младенца от удара о воду.

Устричная колыбель падала все ниже и ниже, пока не коснулась морской пены Мексиканского залива. Волны были рады принять к себе дитя. Они осторожно вздымались и опускались, совсем как белые облака, и ребенок спал, покачиваясь в такт поющим волнам.

Однако на небе теперь царила печаль. Бог Солнца и богиня Луна хватились своего сына. В великом безмолвии Вселенной отец погрузился в грустные размышления. Мать рыдала, проливая ручьи слез. Ее слезы напоили землю обильным дождем, который пробудил к жизни корни растений, спавшие в глубине.

С тех пор и повелся сезон дождей над всей прибрежной полосой Мексиканского залива.

— Нашему сыну, наверное, одиноко среди бескрайних вод! — сетовала мать. — Он там совсем один, хуже, чем птица, парящая над миром.

— Надо послать ему подругу по играм, — сказал отец.

И отец с матерью послали своему сыну маленькую девочку, прекрасную, как морская лилия. Она опустилась на воды залива в колыбели из блестящих серо-жемчужных устричных раковин. Серебристо-зеленые волны подхватили ее и понесли обе раковины рядом.

Дети вместе играли с рыбами морских глубин и с птицами, касавшимися крылом играющих волн.

Так они выросли, полюбили друг друга и, когда пришло время, поженились. У них родилось много детей, и все они жили на узкой полосе зеленого острова, омываемого вечно поющими волнами Мексиканского залива.

Это и было индейское племя каранкава, первой колыбелью которого была блестящая жемчужно-серая устричная раковина.

Перевод А. Ващенко

Делавары рассказывают, что, когда белые высадились на побережье Америки, они ради первого знакомства попросили индейцев выделить им маленький клочок земли только для того, чтобы развести огонь и приготовить пищу — всего величиной с бычью шкуру. Просьбу их удовлетворили. Каково же было изумление индейцев, когда они увидели, как белые размочили шкуру в воде, изрезали на тонкие ленты и с их помощью охватили гораздо больший участок земли!

Индейцы предпочли не заметить обмана, но решили быть бдительнее. Белые, одарив их топорами и мотыгами, уплыли, обещая вернуться через год. Возвратившись, они увидели, что подарки их индейцы носят кто на шее, кто на груди, как украшения. Разъяснив назначение этих предметов, белые заявили, что им нужно больше земли, так как они не могут развести огонь, не пострадав от дыма.

Посовещавшись, индейцы решили добавить им еще клочок земли, но не больше такого, на котором поместился бы стул белого человека. Однако белые вынули дно стула, которое было сплетено из тонких ниток, связали все нитки, и вот длинная нить протянулась вдоль новых владений белых пришельцев.

Этот новый обман убедил индейцев никогда не отдавать ни клочка земли белым, пока обе стороны точно не договорятся о границах владений.

Однажды священник-миссионер взялся обратить группу индейцев в христианство. Он долго и проникновенно рассказывал им о сотворении земли за шесть дней и о грехопадении прародителей человеческих, вкусивших яблока с древа познания.

Индейцы внимательно выслушали его, а затем вождь, не желая обидеть гостя недоверием и в то же время думая воздержаться от перехода в новую веру, ответил с искусством истинного дипломата:

— Я вижу, что все, рассказанное тобой, чистая правда. Я и сам всегда думал, что яблоки есть нехорошо. Клянусь, никогда в жизни больше не возьму я в рот яблок.

Как-то раз английские офицеры задержали старейшину оджибвеев Кеешкемуна и потребовали от нею объяснения: кто он таков? Какой стороны придерживается в войне англичан за американские колонии? Кеешкемун в ответ запел:

— Я — птица… Хотите знать, кто я — ищите среди туч…

То были слова его личного талисмана — вещей песни. Как это часто случалось, и в этот раз индеец и белые говорили на разных языках…

Вождь мохауков Хендрик, против воли замешанный в интриги англичан, вынужден был привести своих воинов в ряды британцев. Сидя на лошади бок о бок с английским полковником, он мрачно заметил ему, глядя на свой небольшой отряд:

— Если они здесь для того, чтобы драться, — их слишком мало, если же для того, чтобы умереть, — их слишком много.

Однажды важные американские чиновники созвали на совет многих индейских вождей, чтобы убедить вольных кочевников и скотоводов бросить старый образ жизни, перейти к оседлости и заняться разведением картофеля. На совете присутствовал и вождь шошонов Вашаки, на которого белые возлагали большие надежды: он был их старинным союзником.