Чтение онлайн

— Совсем двинулся на старости лет! — тяжело вздохнув, пробурчал себе под нос Махмуд. — Поехали в твой участок…

В «опорнике» Сильнягин усадил таджика на стульчик возле своего стола, а Светлана пристроилась на одном из стульев, стоявших рядком возле стеночки. Бочкина они решили с собой не таскать, ибо все, что он знал, было уже запротоколировано и сложено «в папочку».

— Итак, гражданин, — приступил к очередному допросу «подозреваемого» участковый, — в процессе следственных мероприятий мы выяснили, что свинья принадлежала вашей свиноферме. Так?

— Так, — кивнул Махмуд.

— Каким образом она попала из свинарника на улицу Нахаловки? — задал следующий вопрос Филимон Митрофаныч.

— Да шайтан его знает? — Пожал плечами таджик. — Сделала, наверное, подкоп под оградой…

— Ну, допустим… — Кивнул Сильнягин. — Тогда, как ты объяснишь, откуда в желудке твоей свиньи, обнаружились куски человеческого тела? Ты их что, человечинкой на досуге подкармливаешь? — Накинулся на пожилого таджика Сильнягин, не давая старику опомниться.

Пока участковый наседал на Махмуда, Светлана пыталась отслеживать его реакцию. Однако узкоглазый подозреваемый оказался не из пугливых — она лишь увидела, как на мгновение дрогнули его набрякшие морщинистые веки, да сухие ладони едва ли не со скрипом сжались в кулаки. И все — кремень человек! Даже если он и виноват, так просто его не расколоть! И, похоже, что Сильнягин тоже это прекрасно понимает, но ничего другого ему в голову не приходит.

— Совсем уже двинулся на своей работе, гражданин начальник? Сериалов заграничных пересмотрел часом? — ровным, недрогнувшим голосом произнес Махмуд.

— Сериалов, говоришь? — голосом, не предвещающим ничего хорошего, прошипел участковый, поднимаясь со своего места и отпирая сейф.

Из сейфа участковый достал слегка помятую алюминиевую кастрюльку, прикрытую крышкой, которую поставил перед старым таджиков.

— Чего это ты мне суешь? — с неподдельным недоумением в голосе произнес Али-Баба.

Но Светлане отчего-то почудилась в его голосе некая фальшь. Если старик действительно причастен ко всей этой кровавой истории, то актер из него тоже получился хороший. Ничем себя не выдал! А все, что кажется, но недоказуемо, Дроздова привыкла трактовать в пользу «обвиняемого».

— Да ты не меньжуйся, Махмуд! Открывай крышечку-то! — И участковый подтолкнул под локоть лежащую на столе руку старого таджика. — Не бойся — оно уже не кусается! Откусалось, кажись…

— Да пошли вы… — буркнул Али-Баба, но крышку с кастрюльки, тем не менее, снял.

Заглянув в металлическое нутро, он обнаружил там окровавленный пакет, в котором водитель Кирьян и притащил в участок найденные в брюхе свиньи отдельные человеческие конечности. Осторожно раздвинув целлофан двумя пальцами, он уставился на куски татуированных конечностей Бурята. О чем-то таком МаХмуд, конечно же, уже начал догадываться, ведь он самолично, не далее, как несколько часов назад разделал эту бл.дскую торпеду Вити Бульдозера на куски и скормил голодным свиньям.

Таким отработанным способом он неоднократно избавлялся от на голову отмороженной братвы, пытавшейся в девяностых отжимать его набирающую обороты ферму. Следственные органы, в лице все того бессменного участкового Сильнягина, исчезнувшими бандитами не особо интересовались — помер Максим, ну и хер с ним! Главное, что головную боль не приносит. А бандитских разборок со стрельбой в то время было явно в переизбытке — та же дележка жирного лесозаготовительного бизнеса, куда как круче проходила. Хотя мертвых тел тоже в основном не находили — тайга, она большая, она все освоит и переработает, и никаких следов не оставит.

Махмуд мучительно размышлял, делая вид, что жутко удивлен, что же ему делать с этой, не ко времени сбежавшей из свинарника свинкой, набитой, словно жареный гусь яблоками, кусками разделанного Бурята.

— Это что? — наконец оторвав взгляд от кастрюльки с жутким содержимым, невинно поинтересовался таджик.

— То самое, о чем я тебе говорил — человеческая расчлененка! — Резко хлопнул ладонью по столу участковый, так, что кастрюлька подпрыгнула.

Но старый таджик даже глазом не повел:

— Я вижу, не слепой. Только причем тут я?

— Как это причем? — наиграно нахмурился Сильнягин. — Свинья твоя? Твоя! Значит, что у нее внутри…

— Э-э-э! Начальник, ты, так-то, палку не перегибай! — так же наиграно возмутился Махмуд. — С хрена ли мне должно быть известно, что у нее внутри? Она, шайтан знает, где-сколько времени бегала, а я знать должен, что она в это время жрала? Я что, их каждые пять минут пересчитываю?

— Согласен, погорячился… — Участковый почесал заросший сивой щетиной подбородок. — Тогда поехали, проверим твой свинарник. Нужно же выяснить, как она сбежала? Да и поглядеть, вдруг, еще какие запасные части этого бедолаги, — он указал на кастрюльку, — у тебя отыщутся.

— Дело, конечно, твое, — пожал плечами Али-Баба, — но ты хоть представляешь, сколько у меня свиней? Будем каждую вскрывать, чтобы желудок проверить? Только ты мне сначала оплати все свои следственные мероприятия, а потом уже сходи с ума!

— Да не собираюсь я их вскрывать, Махмуд, — заверил таджика участковый. — Только помещение проверим…

— Ну, давай, проверяй, — с тяжелым вздохом поддался напору Сильнягина фермер. — Только предупреждаю — свинок своих в обиду не дам!

В огромном свинарнике Махмуда, расположенном на основательном удалении от поселка (сами понимаете — запашок), представители закона ожидаемо ничего не обнаружили. Ни останков тела, ни кровавых разводов, ни с удовольствием пожирающих человечину свиней — совсем ничего. Хрюшек, к изумлению Светланы, действительно оказалось много, она даже приблизительно не смогла их пересчитать. Мясное производство у старого таджика оказалось поставлено на широкую ногу.

Старик с гордостью вышагивал рядом с Сильнягиным, и было заметно даже невооруженным взглядом, что «свиное изобилие» радует его душу. А вот подкоп под забором загона, через который несчастная скотина ушла в бега, обнаружить как раз удалось. Реакция чересчур уж спокойного пожилого таджика не замедлила проявиться, он мгновенно вызвал «дежурного свинопаса» и устроил ему такой разнос, что Светлане пришлось зажимать уши руками, чтобы не слышать виртуозных матюков, изрыгаемых пришедшим в настоящее бешенство Махмудом.