Начфин
Шрифт:
– Но ведь надо же идти, черт возьми!
– Надо, - соглашаюсь.
– Может быть, обойдем? Правее возьмем? Или левее?
– Не знаю. Карта у вас есть?
– интересуюсь.
– Да откуда? Что я, строевик, что ли?
– Так как же обходить наобум? К фрицам запросто затешемся...
– Да-а, - неопределенно протянул начфин - и к разведчику: - Веди на другую переправу.
– Другой нет.
– Так как же наши-то переправляются?
– Днем никак. Только ночью.
Я не верю и вступаю в разговор:
– А если вот приспичит, как нам сейчас?
Разведчик невозмутим:
– А коль приспичит - так вплавь. Пули-то воды не достают!
Тут и я соображаю, что свинцовые струи текут только по полотну мостика, а речную гладь - мертвое пространство - берега укрывают. "Вплавь так вплавь", - решаю я, не советуясь с начальством. Передаю свой облегченный кавалерийский карабин разведчику и протягиваю руки к портфелю:
– Давайте перевезу. Я хорошо плаваю.
– Ой, нет!
– Начфин заключает свое сокровище в охапку - силой не вырвешь.
– Что "нет"?
– не понимаю я.
– Мне ж способней.
– Нет, ни в коем случае! Это же деньги! А если утопите? Отвечаю-то я.
Я соглашаюсь:
– Хорошо, везите сами. Плывите первым, вон на тот ракитовый куст держите. Мы, в случае чего, подстрахуем.
– Нет! Не могу. Никак не могу!
– Что "не могу"?
– утрачиваю я терпение.
– Трусите?
– Не смей меня оскорблять, девчонка!
– В голосе начфина слышатся слезливые от обиды нотки.
– Я... я... плавать не умею...
– Тьфу! Так бы сразу и сказали!
– От моей былой вежливости теперь уж и следа не остается.
– Битый час толчем воду в ступе...
Начфин бурно дышит, но молчит. Я советуюсь с разведчиком:
– Друг, ты как плаваешь?
– А тут и плыть нечего. Раз-два - и там.
– Тогда так: я перевожу портфель. Ты - оружие. Потом оба переправляем товарища начфина. Лады?
Разведчик еще ничего не успевает ответить, как мой тихоня начальник взрывается бомбой:
– А меня вы спросили, мудрецы этакие?! Я вам тут что - ноль без палочки? Ишь придумали - деньги вплавь да еще на том берегу без охраны кинут! Не позволю!..
Разведчик валится лицом в траву и хохочет, а я злюсь. Честное слово, обоих бы прибила! Кричу:
– Заткнись, разведка! Нашел время... Валим через мост. Живой ногой. Товарищ начфин идет первым.
– Хорошо, - вдруг неожиданно покладисто соглашается мой начальник и, втянув голову в плечи, довольно проворно семенит к мостику. Пули гнусавят и щелкают, завывают на разные голоса: "Фьють, фьют, ий-о-у!.." И мы с разведчиком нетерпеливо подгоняем начфина: "Шире шаг!"
На том берегу, в трех шагах от мостика, он вдруг со всех ног падает лицом в покос. Сердце тревожно замирает: "Убит!" Нет, живой! Приподнявшись, рукой нам машет. Тут срываемся мы и несемся во весь дух. И едва успеваем за мостиком отдышаться, начинается светопреставление: на покинутом берегу, как раз на том месте, где мы только что базарили, начинают густо рваться мины.
Вскоре мы добрались до КП одного из батальонов и приступили к работе.
Мы выдаем денежное довольствие "по всем правилам": я отыскиваю в ведомости фамилию получателя, ставлю карандашом красную птичку на полях, отсчитываю положенную сумму и передаю ее моему начальнику. Тот дважды пересчитывает и только тогда выдает, предварительно убедившись, что роспись поставлена на месте.
Сидит товарищ начфин в сомнительном убежище, как в мирном своем кабинете, и в ус не дует. Не торопится. И даже, кажется, не замечает, что творится там - наверху, на улице. От частых и мощных взрывов наша землянка вздрагивает, лампа-гильза моргает и пыхает, песок с потолка течет прямо на непокрытую голову начфина (пилотку он успел потерять).
Наш разведчик сам с собою от нечего делать "язык чешет":
– Вот возьмет "в вилку" да ка-ак трахнет...
Начфин - ноль внимания, как и не слышит, а я укоряю:
– Ну и болтун же ты! Чего бездельничаешь?
– А что я должен делать?
– огрызается парнишка.
– Плясать?
Я протягиваю ему опорожненную флягу:
– Сбегай "в разведку" - воды добудь. Во рту пересохло. Да каску для товарища начфина пошукай. Вот тебе и дело.
Бойцы и командиры приходят к нам по очереди. При оружии и в касках, прямо из-под огня. Измученные, прокопченные порохом и дымом. И не видно на их лицах оживления, как в день получки на гражданке в мирное время. Ни улыбки. Ни шутки. А один командир-верзила так "пошутил", что у моего начальника от обиды очки с носа сорвались.
– Братцы-кролики, - громыхнул он басом от порога, - никак вы совсем озверели? Какой это вас сюда бес принес, не помазавши колес? Тут у нас и ад и рай - бесплатные.
На обратном пути мой начальник сказал мне, тяжело вздохнув:
– Я, мой друг, вчерашний бухгалтер, для них - не фигура! Не герой. Так сказать, ближний тыл - сфера обслуживания...
– Так-то оно так, - согласилась я.
– Но как бы на фронте обходились без интендантов, комендантов, писарей да поваров?
– Да уж ладно, - сам себя утешил начфин, - как-нибудь переживем. История потом рассудит.