Мой личный сталкер

18+

– Насть, ну не вертись…

Да чёрт же тебя побери, Даня!

Всё возбуждение, которое я так отчаянно пыталась удержать в себе последние десять минут, разом сошло на нет, в носу привычно засвербило, глаза мгновенно оказались на мокром месте. Прикусила губу, стараясь не поддаваться знакомому ощущению разочарования и обиды. Затихла, вцепившись пальцами в мягкую подушку, уткнулась в неё лицом, сознательно лишая себя достаточного количества воздуха – так проще не разреветься прямо сейчас…

Больше не шевелилась, дожидаясь, пока Даня подтянет мои бёдра на себя, принуждая встать в удобную для него позу, слегка надавит на поясницу, заставляя меня опустить задницу чуть ниже, снова размеренно тыкнется внутрь, скользя по слишком влажной промежности…

До тошноты естественное, прям родное ощущение безразличия. Я не чувствую вообще ничего. Просто слушаю дыхание Дани и чавкающее хлюпанье, которое в этот раз кажется даже не пошлым, а всего лишь жалким и смешным… Если бы не моё невесть откуда взявшееся сегодня вечером желание, то сейчас влаги было бы гораздо меньше, и, возможно, ненаглядный не вздыхал бы так огорчённо…

Сильнее прикусила губу и чуть повернула голову, отрываясь от подушки и втягивая носом воздух. Зачем мы вообще это делаем? Секс между нами портит все отношения, становится какой-то непреодолимой преградой для нормального взаимопонимания и хоть сколько-нибудь тёплого общения. И ничего не остаётся, кроме как смириться с этим…

Ещё несколько лет назад, когда Даня в очередной (кажется, во второй) раз пришёл домой под утро с расцарапанной спиной, провонявший чужими духами и будто специально вымазанный с ног до головы розовой помадой, я окончательно поняла, что между нами никогда не будет более-менее приличной близости в постели. Свободные, мать их, отношения… Его ответ на мой вопрос "Почему ты мне изменяешь?" был ёмким и всё объясняющим: "Ты же дважды рожавшая, Насть… Трудно с тобой… Но я тебя всё равно люблю!". Случайно обронённая в похмельном угаре фраза. Да он сам, наверное, давно забыл о своих словах… А я вот помню. И в тысячный раз убеждаюсь, что Даня, пожалуй, был прав. Нет, не обидно, но против фактов не попрёшь…

С каким-то холодящим кожу ознобом проскочила неприятная, но вполне обычная для меня мысль о том, что и бывший муж когда-то подал на развод именно поэтому – трахаться со мной после рождения дочерей-погодок, наверное, было отвратительно… Впрочем, нет. Мишка любил меня. По-настоящему любил… И я его тоже… Ушёл просто потому, что встретил другую, так бывает. Не во мне было дело. По крайней мере сейчас, спустя столько лет, очень хочется в это верить…

А Данька… Ну должен же кто-то быть рядом, правда? Особенно когда ты – разведёнка с двумя достаточно взрослыми дочерьми. И мне лично по большому счёту всё равно, кто это. У меня нет ни времени, ни сил искать кого-то другого. Да и вряд ли всё может быть как-то иначе…

Периодически, когда я просто вот так жду, пока Данька кончит, я от души завидую проституткам – они за это хоть деньги получают… Возможно, им даже нравится иногда. А я что? Чего ради?!.

Сместила вес на локти, глотая солоноватую слюну. Ну скоро он там уже?! Могу минетом доработать – всяко лучше, чем вот так слушать эти сердитые вздохи… А когда-то это даже была моя любимая поза. Но сейчас она самая неудобная и обидная почему-то… Теперь оптимальная – я сверху, но я её терпеть не могу. Вообще секс ненавижу…

– Настюш, давай…

Даня резко вышел из меня, нетерпеливо потянул за плечо, разворачивая к себе. Подняла взгляд, всматриваясь в его напряжённое лицо с зажмуренными глазами, глубоко вздохнула – облегчение и злость теснились в груди переплетающимися узлами. Впрочем, как всегда в такие моменты… Протянула руку, охбватила пальцами член у основания, открыла рот, провела по мокрой головке языком. Даня судорожно вытолкнул воздух из груди и задержал дыхание…

Вовремя отклонила голову, с равнодушием глядя, как белые густые капли брызгают на подушку подо мной. Всё-таки облегчение от того, что всё закончилось, явно перевешивает тонко зудящее разочарование…

– Ну Настя… – довольный игривый голос Дани вызывал приступ раздражения, а его ладонь, небрежно треплющая мои волосы, почему-то рождала тяжёлое желание расплакаться. – Могла бы и проглотить, витамины между прочим…

– Ага, в следующий раз обязательно, – я постаралась проворчать это шуточно-добродушным тоном, чтобы скрыть горечь.

Судя по количеству половых актов, мне уж точно не грозит похорошеть на его чудодейственном элексире.

Перевернула подушку на другую сторону, легла на бок, натянула одеяло до подбородка. Поджала губы, глядя на то, как Даня усаживается спиной к стене, накрывается по пояс и тянется за сигаретой…

– Дань, я поговорить хотела…

Он прикурил, вернул зажигалку на тумбочку и повернулся ко мне, выпуская струю дыма.

– Сейчас? Это важно? Может, завтра, Насть…

Иногда я его просто ненавижу.

– Сейчас. Я не займу больше минуты, – я попыталась беспечно улыбнуться, высунув из-под одеяла ладонь и разглядывая свежий маникюр на ногтях.

Даня вздохнул так, словно ему на работе поручили годовой отчёт, и обречённо проворчал:

– Ну говори.

Выдохнула и прикрыла глаза.

– Я взяла нам билеты на поезд и забила места… Недельный тур по живописному лесу в составе небольшой группы под руководством опытных профессионалов, палатки там, костры всякие, рыбалка, альпинизм для начинающих… Пейнтбол в заброшенном городе даже, представляешь? Маришка и Диана всё равно до конца лета у бабушки останутся…

Я говорила всё тише, прекрасно ощущая растущее в воздухе напряжение… Боже мой, о чём я вообще думала, когда с какого-то перепугу вдруг решила, что Данька будет рад бросить всё на несколько дней и рвануть со мной неизвестно куда… В тайгу какую-то… Вроде наркотики не употребляю, не пью, даже не курю последний год, а такая нелепость в голову пришла, надо же…

Даня молчал. Солидно так вздыхал, досадливо морщился, делал небольшие торопливые затяжки, нервно сбивая пепел с сигареты и всем видом выказывая недовольство…

Наконец он с упрёком в голосе начал:

– Настя, я…

Ненавижу…

– Проехали, Дань. Не хочешь – не надо. Спокойной ночи.

Я быстро отвернулась в противоположную сторону, трясясь мелкой дрожью от обиды. Знала же… И всё равно надеялась… Идиотка.

Слышала, как раздражённо за спиной ворочается ненаглядный… Плевать.