Чтение онлайн

______________

* дорогая подруга (франц.).

Злобе и страданиям в душе Домны Осиповны пределов не было: она приехала почти уверенная, что помирится с Бегушевым и что даже будет предостерегать его от Меровой; но вышло, как мы видели, совершенно наоборот.

Бегушев возвратился к Меровой сейчас же, как только уехала Домна Осиповна. Елизавета Николаевна лежала в своей постели мрачнее ночи.

– Что за штуки эта негодяйка выкидывает!
– сказал он.

– Она не негодяйка, - отвечала Елизавета Николаевна, - она знает только, что вы ее еще любите!

– Господи помилуй!
– сказал, усмехаясь и пожимая плечами, Бегушев.

– Как же не любите!
– продолжала Мерова, совершенно не обратившая внимания на его восклицание.
– Как только услыхал, что она приехала, сейчас же велел ее принять и сам явился.

Чтобы успокоить Мерову, Бегушев сознался, что в самом деле глупо было с его стороны войти к ней в комнату, когда была там Домна Осиповна, но что сделано было это чисто по необдуманности, а не по какому-нибудь чувству. "Не мальчишка же я..." - заключил он.

– Вы хуже, чем мальчишка, - перебила его уже со слезами на глазах больная, - вы старый волокита... Домна Осиповна хорошо вас знает... Но я вам не позволю этого делать, вы не смейте меня дурачить и обманывать.

– Прежде всего вы не волнуйтесь, это для вас очень вредно!.. продолжал ее успокаивать Бегушев.

– Нет, я хочу волноваться, я буду нарочно волноваться, чтобы мне не оставаться в живых!
– говорила Мерова и стукнула ручкой по кровати.

Бегушев не выдержал и тоже вспылил.

– В таком случае плачьте, сколько вам угодно!..
– сказал он и, встав, хотел было уйти, но Елизавета Николаевна схватила его за полу сюртука.

– А, вы уж и бежать!.. Ах да, обрадовались; но я вас убью, если вы уйдете, слышите!..
– почти кричала она.

Бегушев при этом невольно вспомнил рассказы Тюменева про ее порывистый нрав, превосходящий даже характер Домны Осиповны.

– Целуйте меня!.. Целуйте...
– бормотала между тем Елизавета Николаевна.

Бегушев с удовольствием исполнил ее желание и наклонился к ней. Она обвила его шею своими худенькими ручками и начала целовать без конца.

– Я тебе еще не принадлежала; но теперь хочу принадлежать, - прошептала она.

Бегушев потерял, наконец, голову. Мерова в своем увлечении казалась ему очаровательною: глаза ее блистали, все тело пылало в жару.

Приехавший в восемь часов доктор и раздавшийся затем звонок прервал их свидание. Бегушев поспешил уйти от Елизаветы Николаевны. Доктор, войдя к ней, заметил, что она была в тревожном состоянии, и первое, что начал выслушивать, - ее грудь; выражение лица его сделалось недовольным.

– Вам больше всего надобно беречь ваше сердце, а вы его-то и не бережете, - сказал он укоризненным голосом.

– Нет, ничего!.. Мне сегодня гораздо лучше!..
– отвечала безумица веселым тоном.

Доктор сомнительно покачал головой и дал ей двойную дозу капель дигиталис и, уезжая, убедительно просил не волноваться и не тревожиться ничем.

Бегушев, возвратясь в свой кабинет, застал там Хвостикова и Трахова.

– Это какими судьбами?
– воскликнул он, обращаясь к генералу и дружески пожимая его руку.

– Приехал совсем с женой в Москву.

– А где же его сиятельство вы подцепили?
– спрашивал Бегушев.

– В клубе встретились, и, можете себе представить, вдруг там кто-то выдумал, что я привез из Петербурга по современной политике важную новость, а я никого даже не видал перед отъездом оттуда, - говорил генерал с гримасой.

– Передавая московские вести, я обыкновенно прибавляю, с позволения сказать: это я слышал в Москве!
– сострил граф Хвостиков.

– Именно!
– подхватил генерал Трахов, видимо, бывший в весьма дурном расположении духа, что с ним почти всегда случалось, когда он был не в очень дальнем расстоянии от супруги своей.

– Вы главное скажите Александру Ивановичу, - напомнил Трахову граф.

– Главное, - продолжал тот невеселым голосом, - что в воскресенье у нас будет une petite soiree litteraire*... будут читать драму жены... Я профан в этом деле, хоть и очень люблю театр...

______________

* маленький литературный вечер... (франц.).

– Драма будет ко времени... ко времени...
– подхватил опять Хвостиков.

– Может быть, - согласился генерал и отнесся к Бегушеву: - Жена умоляет вас, cousin, приехать к нам и прослушать ее творение. Вы хоть и пикируетесь с ней всегда немножко, но она вас бесконечно уважает.

Бегушев молчал.

– Приедете?
– повторил генерал.
– А в противном случае она меня со света сгонит.

Бегушев колебался еще несколько мгновений: драма кузины заранее ему представлялась чем-то бесконечно бездарным, мертвящим; но, будучи исполнен собственного счастья, он обещался быть.

– Merci, тысячу раз merci...
– произнес генерал.
– Но теперь вот еще задача! Жена желает, чтобы драму читала актриса Чуйкина... Она где-то слышала ее, как она декламировала поэму Глинки "Капля"... Vous connaissez cet ouvrage?*

______________

* Вы знаете это произведение? (франц.).

– Слыхал об нем, - отвечал Бегушев.

– On dit*, что это высокое произведение!.. Quant a moi, pardon, je ne le comprends pas...** Я случайно прочел эту поэму, найдя ее в библиотеке покойного тестя, который был - вы, вероятно, слыхали - заклятый масон, носил звание великого провинциального мастера и ужасно дорожил всеми подобными писаниями.

______________

* говорят (франц.).

** Что касается меня, то я, простите, его не понимаю... (франц.).