Меморандум киллеров

Подполковник милиции Александр Савостин неторопливо ехал в сторону Южного порта. Там, в отделе внутренних дел муниципального района «Кожухово», его ожидали трое старых приятелей, с которыми когда-то, можно теперь сказать — еще в прошлом веке, протекала его трудовая деятельность.

Смешно получается — век туда, век сюда, а было-то на самом деле всего каких-то пять — семь лет назад, когда капитана Савостина, начальника районного отдела уголовного розыска, пригласили на работу в МУР, в то его подразделение, которое занималось розыском угнанных автомобилей. Вот и получилось как бы по принадлежности. И у себя в районе он тоже занимался по большей части автомобилями: Южный порт рядом — этим все сказано.

Но сейчас он ехал не затем, чтобы навестить бывших сослуживцев. Подполковник, можно сказать, контролировал Юго-Восточный административный округ столицы. Ну есть же, к примеру, у братвы своя система контроля над территорией, с которой они собирают дань, так отчего же не иметь нечто подобное и той же милиции? В том смысле, что «крыша» сегодня стоит очень дорого. Но если рассматривать вопрос в государственном аспекте, она и стоит того.

Там у ребят возник конфликт, для решения которого и позвали подполковника. Александр Александрович в принципе знал, о чем речь, и, вообще-то говоря, не очень стремился афишировать собственное участие в этом деле, ребята из ОВД вполне могли справиться и сами. Но… уговорили поучаствовать. Видимо, заместитель начальника «автоугонного», как его еще называли, отдела МУРа для того облапошенного грузина действительно выглядел фигурой значительной и единственно способной решить его тяжелый «вопрос».

А суть проблемы заключалась в том, что в гостях у Георгия Шванидзе, держащего в Москве сеть небольших ресторанчиков кавказской кухни, однажды появился старый приятель, Сурен Товмазян. Они были знакомы еще с Ахалкалаки, где протекала бурная юность Гиви — до того неприятного в его биографии момента, когда ему пришлось переместиться почти на восемь лет в колонию общего режима по уголовной статье за контрабанду.

И вот Сурик появился в Москве, навестил старого товарища, не преминув похвастаться, что занимается автомобильным бизнесом, а в приятелях у него крупный таможенный чин, который и помогает этот бизнес защищать от наездов всякой шпаны, которой нынче развелось как блох у шелудивой собаки. Гиви тогда показалось, что Сурика ему сам Бог послал.

Именно о крутом автомобиле все чаще подумывал в последнее время благополучный хозяин-ресторатор. Хорошую квартиру здесь же, в Кожухове, уже имел. Красивый коттедж по Каширскому шоссе, в элитном поселке, практически достраивал. Нет, машины тоже были, но хотелось… Ну как объяснить свое желание? Хотелось иметь очень дорогую машину, но чтоб заплатить за нее по-божески. Ведь как-то же делают другие! И вот если бы иметь хорошего человека на таможне…

Сурик все понял без дополнительных объяснений. Как честный человек и тем более старый товарищ, он обещал, не откладывая, подумать. И скоро сказал, что имеет, кажется, подходящий вариант для друга юности. Можно по особой договоренности с известным Сурену таможенником, который занимается реализацией конфискованного товара, и в частности иномарок, приобрести за полцены, а если подумать получше, то и за треть совершенно новый джип фирмы «Мерседес-Бенц». К примеру, тот же джип, который на рынке стоит до восьмидесяти кусков «зелени», обойдется тебе, скажем, в сорок, но половину этой суммы, то есть двадцать тысяч долларов, надо передать таможне. Устраивает? Тогда будем договариваться. Если есть сомнения, можно съездить и посмотреть машинку конкретно.

Они, конечно, и съездили, и посмотрели, и даже встретились со знакомым таможенником Сурена, которого Сурик пригласил провести вечерок в ресторане Гиви Шванидзе. Посидели, поговорили, дел вежливо не касались, таможенник показался Гиви, который все-таки считал себя понимающим толк в людях, серьезным человеком. Прощаясь, этот Виктор Тимофеевич обмолвился, что Сурен уже говорил ему о нужде своего друга, и обещал помочь. Он улыбался. Действительно, кому ж и помогать, как не старым друзьям!

При следующей встрече Шванидзе передал Товмазяну сорок тысяч долларов, все-таки меньше не получилось — у «таможни» тоже есть свое начальство. Сурен оставил другу номер мобильного телефона — для экстренной связи — и уехал «оформлять» сделку.

Позже, когда этот грузин-недотепа вышел на Володьку Маслова, начальника угрозыска в Кожухове, свой идиотизм он объяснял так. Мобильник не отвечал. Потом оказался вообще заблокированным. Шванидзе послал своих охранников по тому адресу, что оставил ему Сурен, но и он оказался липовым. Короче, друг юности канул словно в воду. Долго еще ждал Гиви, не хотел верить в обман, друг ведь! Не дождался и в полном уже отчаянии отправился в уголовный розыск, обещая хорошо вознаградить за поимку наглого вора. А Маслов-то понимал, что никакой таможней по-настоящему в этом деле и не пахло, просто кинули ресторатора бывшие дружки-приятели, вот и вся песня. Но поскольку гонорар при удаче обещал быть серьезным, значит, стоило и потрудиться.

И еще одно важное обстоятельство имел в виду начальник уголовного розыска. Надо было поглядеть по сводкам аналогичные преступления, совершенные в последнее время и связанные с таможенными операциями. А кто ж мог дать подсказку лучше Сашки Савостина из МУРа?

Они провели определенную работу, и, надо отдать должное Маслову, кидалу он со своими парнями сумел вычислить довольно скоро. И даже взять. Умеют же работать, когда есть в том личная заинтересованность! Но дальше началась чистая комедия. Сурен клялся памятью своей покойной матери, что и сам стал жертвой обмана, а прятался от друга юности по той простой причине, что лихорадочно собирал по всем близким и дальним знакомым те сорок тысяч баксов, которые должен был вернуть невольно обманутому им Гиви Шванидзе, гнева которого очень боялся. И ни на какой таможне, оказывается, Виктор Тимофеевич не трудился, это случайные знакомые Сурена таким вот мерзким образом подставили своего земляка. Сурен с искренним негодованием и отчаянием недавно сам догадался, что произошло. Ну да, так ему все тут и поверили!

Словом, что там было, комедия или цирк, подполковника не волновало, его интересовал только конечный результат. А выглядел он, по его представлению, следующим образом. С помощью Сурена выйти на того «таможенника» и, крепко наказав обоих, или сколько их там в наличии, заставить пахать на себя. А как же еще? Только все делать надо грамотно, а не так, по-любительски. Ну и с гонорарами разобраться…

С приездом подполковника события стали разворачиваться стремительно. До сих пор, как договорились, с Товмазяном беседовали спокойно, как бы пытаясь наставить Заблудшую душу на путь истинный. «Душа» Сурена мягкого обхождения не понимала. Или не захотела оценить. Тем проще действовать в дальнейшем.

И вот четверо офицеров милиции, заручившись предварительно согласием пострадавшего Шванидзе, отвезли его «друга юности» в недостроенный дом в поселке на Каширском шоссе, где поместили в глубоком подвале. И приступили к допросу с пристрастием. Гиви постарался сделать так, чтобы сотрудники уголовного розыска во время работы не испытывали, например, чувства голода или жажды. Сам он при допросе не присутствовал — нервы, знаете ли, опять же и давление скачет… Но на вещи он тем не менее смотрел трезво, гарантируя при возврате долга честно «отстегнуть» сыщикам пять тысяч. Подполковник Савостин тоном, не терпящим возражения, поправил его — «десять». Гиви немного подумал и молча согласился.

После этого они и взялись за Сурена, предоставив право «первой руки» оперуполномоченным из отдела Маслова.

В бетонном подвале было довольно холодно. Но упрямого армянина раздели догола, не боясь, что он простудится, напротив, сейчас ему будет даже чересчур жарко. И спецсредств тоже не применяли — зачем? Тут валялось множество пустых пластиковых бутылок, их наполнили водой, завинтили, и никакая тебе теперь милицейская дубинка не нужна. Такое безобидное вроде бы орудие общения следов на теле испытуемого не оставляет, зато без колебаний указывает путь его мыслям в нужном тебе направлении.