Мелизман
Шрифт:
Макроц говорил, не глядя на собеседника, его взгляд был прикован к Юстиции, которая сидела за столиком в паре метров от него. Прижав колени друг к другу. Мужчины будто случайно отводили взгляд чтобы в их поле зрения попала одинокая красавица в вульгарном и дорогом наряде. Женщины гневно и ревниво смотрели на своих мужчин и осуждающе на Юстицию.
К ее столику подошел официант. Посмотрел на нее сверху, чуть наклонив голову и льстиво выдавил:
– Вы ко всему готовы?
Юстиция холодно взглянула в лицо официанта.
– Вы готовы сделать заказ?
На бардовой скатерти лежало меню. Не касаясь книжицы, Юстиция сказала:
– Бутылку самого дорогого вина.
Исказившись, на лице официанта проскользнула усмешка.
– Самого, самого?
– Самого, которое есть в ваших сусеках. И пригласи Шрамена.
В подсобку влетел длинный прилизанный официант.
– Тебя требуют! – сказал он человеку, сидевшему на табурете с бокалом коричневой жижи.
Официант шарил по пыльным полкам, вытаскивая одну за другой бутылки, покрытые темным налетом.
– Сейчас самая моя дорогая, ш-шлюха… – приговаривал официант.
Девушка сидела за пустым столиком и ее глаза встретили взгляд Макроца. Он палил ее моргая. Они сидели, упершись глазами друг в друга около минуты – чуть больше пока огонь не закрыл собой человек.
– Ах… Юстиция Сивая. Рад встрече. Хорошо, что не забыла меня, своего старого друга. – сказал подошедший мужчина с испорченным кожным заболеванием лицом.
Официант поставил в центр стола бутылку,
– Самое, самое спэшл для самой, самой.
Шрамен схватил бутылку, повертел ее,
– Разве есть такое вино в нашем погребе?
Официант выхватил бутылку из его рук,
– На тебя что ли записывать? – он прижал бутылку к груди.
– Поставь и убирайся. – леденяще произнесла Юстиция.
Со спины к нему подошел Макроц. Отвел в сторону, шепнул чтобы счет пришел за его столик, и кое-что еще.
– Вы обворожительная. Вы восхитительная. Как и тогда, когда мы прощались последний раз. Вот я снова теряю голову от восхищения.
Макроц сел за столик, он не мог слышать происходивший между Юстицией и Шраменом разговор. Он отчаянно пытался прочесть по ее губам, но увлекался и засыпал, смотря на нее. Юстиция больше не обращала на Макроца внимания.
– Друг, эта с тобой? Почему она сидит с этим мужиком?
– Так надо. – спокойно ответил Макроц, продолжая вглядываться в уста Юстиции. – Ты знаешь человека, который сидит с ней?
– Это местный, говорят раньше был авторитетным. Те, кто его знал боялись с ним по одной улице ходить. Но так только говорят. Сколько его вижу он ошивается где-то здесь. Бухает бурду, курит дешевые сигареты, делишки какие-то прокручивает, не думаю, что человек он серьезный. Общается со стариками на старых тачках. Сам одет не как человек вызывающий уважение. Он помотал рукой в воздухе большой и указательный пальцы сомкнув в колечко.
– Думаешь. – улыбнулся Макроц. – Женщину видишь с которой он сидит, как ты думаешь кто она?
Парень моргнул, глядя в стеклянные и влажные глаза Макроца.
– Она выглядит как проститутка. – выпалила спутница кавказца.
– Я советовал бы не так громко.
– Прости брат, она хотела сказать порочная.
– Люди не такие какими кажутся.
Шрамен повернулся, Макроц увидел его больной разрезанный морщинами профиль. Усталые глаза в оплывших веках дернулся в его сторону. Шрамен улыбнулся Юстиции.
– Ты понимаешь теперь я в таком положении. Не могу ходить без охраны.
– Он меня не интересует. – Тяжело произнес Шрамен.
– Что даже на минутку по личным делам выйти не можешь, без охраны.
– Шрамен я к тебе за другим.
– Я понимаю. Зачем же еще ко мне… только за последний год характер моих дел изменился. Но тебе я готов служить всем телом. Понимаешь?
– Всем телом, понимаю. На минутку по личным делам я могу уединится. – холодно произнесла Юстиция.
– Вино то открой.
Шрамен привстал, откупорил бутылку и вышел из-за стола. Вернулся обратно в подсобку. Юстиция пригубила вино, держа за тонкую ножку бокала,
– Ничего выдающегося. – она опрокинула бокал. Из прозрачного бутона выплеснулась рубиновая струйка. Она встала и прошла в подсобку.
VI
«Есть время работать, но должно быть время и насладится жизнью.», – любил думать Абимаур пробуя на зубок виртуозные творения лучших поваров. Ароматные шедевры кулинарного искусства стояли на низеньком столике. На диване в глубине челаута утопал сам король. Рядом в широком кресле сидела, закинув ножки на пуфик Юстиция.
Время препровождения досуга богатых, мало чем отличалось от отдыха человека среднего класса. Точно также они выпивали и ели. Отличие в том, что все продукты были либо очень свежие, такие как филе недоношенного ягненка, или наоборот покрыты благородными десятилетиями. Вся еда была приторна и чересчур разнообразна. К столу подходил то шеф-повар, интересуясь все ли нравится, нет ли личных пожеланий, то диетолог рассказывал о вкусной и здоровой пище и о совместимости продуктов и блюд.
Челаут лепестком примыкал к подиуму. От утомительного отдыха хотелось залипнуть в укромном месте и дать себе время отдышаться.
Выступление артиста разговорного жанра:
«Добрый вечер всем. Здесь все так устроено что добрый вечер только вам, ведь вы видите только меня, а я не вижу совсем никого. Шучу, только вас и вижу! Да нет конечно, на сцене яркий свет и залы, примыкающие к ней, находятся в слепой зоне. Но несмотря на это мы все здесь благородные люди: сеньоры и господины и конечно же дамы.
А рассказать сегодня хочу про классовую разность мысли. Сейчас поясню…
Я сегодня был в магазине, крупный такой гипермаркет, стою уже на кассе и слышу сзади меня такой звук как будто кому-то резко перекрыли кислород. Я обернулся, за мной стоял мужчина с выпученными глазами, и он держал, нет он как бы душил себя за шею. Он крикнул, шипя и стараясь не громко, но крикнул: «Забыл!», потом выпучил глаза на продукты в моей тележке. И обращается ко мне, таким голосом как будто ни чего важнее на свете нет сказал: