Чтение онлайн

Пока я неспешно размышлял над диспозицией, то чуть не пропустил, когда ко мне обратилась судья.

— Обвиняемый, вам понятна суть обвинения?

— Да, Ваша честь. — Ответил я, немного замешкавшись.

— Вы признаете свою вину?

На этот раз ответил Саныч.

— Нет, Ваша честь! У стороны защиты иное отношение к предъявленным обвинениям.

— Что ж, понятно. Тогда перейдем к разбору доказательств. Сторона обвинения, прошу!

Стукнув молотком, судья снова приняла скучающий и даже несколько отстраненный вид. Интересно, это все судьи так ярко демонстрируют, что им наплевать на наши мелкие проблемы?

Поднявшись с места, снова заговорил очкарик. На этот раз речь была его еще более эмоциональная, описывающая все те физические и нравственные страдания, которые перенесла четверка беззащитных мордоворотов. Зачитал выдержки из медицинских заключений, пригласил каждого в отдельности как свидетеля. И каждый из трех выступивших «свидетелей», как три одинаковых шарманки, спели одну и ту же песню, которая полностью подтверждала версию обвинения. То же самое проблеял и сам Борис Дерзюк, единственный выступавший перед судом в роли пострадавшего. Присутствующий незаметной тенью прокурор только во всем поддакивал, неизменно упоминая о высшей мере наказания.

Под конец очкарик настолько разошелся, что обратился напрямую ко мне.

— Скажите, обвиняемый… Сергей, почему вам так нравится решать возникающие проблемы с помощью насилия?

Тут же вмешался недремлющий Саныч.

— Ваша честь, защита протестует. Данный вопрос не что иное, как очередная манипуляция с использованием пресуппозиции. Заявление о склонности моего подзащитного к насилию возведено в аксиому и не предполагает иного толкования.

— Принимается. Обвиняемый может не отвечать на этот вопрос, как и на любой другой, заданный без моего разрешения. — Не удержалась от уколола и служительница Фемиды. — У защиты все? — Дождавшись кивка от пострадавших, утвердительного ответа от прокурора, судья снова вперила в меня свой апатичный взгляд.

— Тогда суд заслушает сторону защиты.

Вот теперь уже настала очередь Петренко. Еле сдерживая улыбку, он встал и начал толкать речь.

— Что ж, долго мы слушали этот фарс. Теперь, Ваша честь, позвольте представить суду, как все происходило на самом деле.

— Протестую! — Натурально взвизгнул очкарик. — Назвать заседание фарсом — это неуважение не только к участникам заседания, но и самому суду!

Судья смерила сторону защиты долгим неопределенным взглядом из под полуопущенных век.

— Согласна, — перевела она все тот же взгляд на Саныча, — защита, поясните свое заявление.

— С большим удовольствием! Позвольте уточнить, что фарсом я назвал не заседание, а всю ту ложь, которую сфабриковала здесь противоположная сторона.

— Это возмутительно! — Снова дистрофик в костюме не сдержал порыв своих эмоций, да такой мощный, что даже до меня немного докатилось. — Ваша честь, это…

— Обвинение, сядьте! — Судья хлопнула молотком так, что аж подскочила подставка. Крепко ее, видимо, достал этот разодетый тип. А потом она обратилась к Петренко. — Надеюсь, вы понимаете, насколько серьезные обвинения сейчас озвучили? Хотелось бы увидеть вашим словам какое-нибудь подтверждение.

— Естественно, Ваша честь! Позвольте… — в руках Саныча, как у заправского фокусника, появился черный пластиковый прямоугольник флешки, — позвольте походатайствовать о приобщении данных видеоматериалов к делу. А заодно и ознакомить с ними судебное заседание.

После кивка судьи откуда-то вынырнул помощник по технической части, принял флешку и воткнул ее в порт висящего на стене телевизора метровой диагонали. После небольшой загрузки, когда отобразился подключенный носитель, помощник шустро начла клацать кнопки пульта. На флешке записано было всего два файла, один назывался «Запустить первым», а второй, соответственно, «Запустить вторым». Мы ведь тоже эти дни не сидели, сложа руки, давно уже успели подготовиться.

Когда включили первый видеофайл, то на экране телевизора показался знакомый мне антураж спортивного зала — ринги, боксерские мешки, люди, отрабатывающие удары. А по центру экспозиции я и нынешний пострадавший, стоим друг напротив друга и ждем, когда Чехоев даст нам отмашку к началу боя.

Сперва зал просто молчал, наблюдая за видеорядом, затем кто-то не удержался и выдал негромкое «У-у-у-у…» на моменте, когда мне прилетают увесистые плюхи от Дерзюка. Со стороны разница в наших габаритах выглядела даже еще более пугающей, чем от первого лица. С небольшим удивлением я отметил про себя, что толщина бицепса Бориса не сильно-то и уступает толщине моего бедра. Вероятно, большинство присутствующих сейчас ожидало увидеть мое бесславное поражение, и поэтому концовка видео, где я взрываюсь вихрем немыслимых по своей скорости и точности атак, вызвала настоящую волну, словно люди забыли, что находятся на судебном заседания, а не на трибунах спортплощадки.

Трудно их в этом винить, ведь я и сам редко когда имел возможность посмотреть со стороны на находящегося в боевом режиме себя. Это выглядело, мягко говоря, очень эффектно.

Даже судья бросила на меня уважительно-оценивающий взгляд. Впервые на ее мелькнуло что-то помимо скуки и раздражения на окружающую обстановку. Она даже не стала делать замечание шумящему залу, дожидаясь, когда все успокоятся самостоятельно.

А я, тем временем, украдкой наблюдал за очкариком и его подопечным, которые вдруг почувствовали себя очень неуютно. На лбу Бориса проступила испарина, начавшая собираться в бисеринки пота, а хлыщ вдруг лихорадочно начал теребить свои очки. Чуют, падлы, что второе видео на флешке не для красоты записано, чуют и очень из-за этого волнуются. Хех, пускай-пускай.

— Сейчас была продемонстрирована завязка конфликта. — Саныч говорил хорошо поставленным голосом, так что его в равной степени хорошо слышали и сидящие в первом ряду, и зажатые у входных дверей журналисты, которым не хватило места. — Вероятно, все присутствующие узнали действующих лиц этого видео. Слева находился мой подзащитный — Сергей Секирин, он же победитель этого товарищеского поединка, — Петренко поднял указательный палец к потолку, заостряя на этом факте внимание, — проведенного по всем правилам классического бокса. А справа человек, которого трудно не опознать среди собравшихся — Борис Дерзюк. И, как уважаемый суд имел возможность заметить, повреждения лица потерпевший получил вовсе не при таких обстоятельствах, как это расписывала сторона обвинения. Кстати, отдельно хочу заметить, что Борис, как мне стало известно, имеет спортивный разряд по данному виду спорта, в отличие от Сергея, который является простым любителем.

И это было правдой. Я не имел ровным счетом никаких официальных спортивных достижений. Я принципиально не посещал никаких соревнований, считая нечестным и неэтичным использование там своих необычных способностей. Мне такая слава и даром не сдалась, а тренировать тело все же нужно. И несмотря на то что я нередко ронял трехкратного чемпиона Чехоева, да и других не менее титулованных соперников, все равно оставался обычным любителем.

— Так вот, — продолжал Саныч, — несмотря на то, что сторона обвинения так ловко обошла стороной это событие, вероятно, им оно не было выгодно. Вы спросите «почему?» Да очень просто, в этом эпизоде и заключается единственный мотив действий Борис Дерзюка, который только по недоразумению считается пострадавшим. Будьте добры, следующий файл.