Меч
Шрифт:
Сейбер перевёл взгляд на сундук, а потом уставился на выскобленный деревянный пол под ногами. Ещё кое-что изменилось здесь за последние дни, помимо побеленных стен и натёртой до блеска мебели. Пол под его ногами укрывал пусть и слегка потрепанный, но всё же абсолютно целый и пригодный к использованию ковёр. И это было лишь одно из многих свидетельств того, как много эта женщина, едва появившись среди них, изменила. А также, что даже в хлопотах по хозяйству она не забывала о нём и думала о его комфорте, и не важно по доброте душевной, или, может, из жалости.
И как бы ни было странно из всех его братьев обсуждать это именно с Риданом, Сейбер знал, что брат прав.
– Я не знаю, что мне делать, Ридан. Я… я просто не знаю…
Ридан фыркнул и сложил руки за спиной. Это было настолько не свойственно обычно такому тихому, ведущему образ жизни отшельника мужчине, что Сейбер вскинул голову и потрясённо уставился на брата, в глазах которого читалась насмешка и некоторое раздражение.
– Ухаживай за ней, придурок!
– Интересно, как? — огрызнулся старший брат.
– На дворе лето! — сообщил Ридан, махнув рукой в сторону окна, за которым простирался ночной пейзаж, и этот простой, скупой жест выдавал испытываемую им тревогу красноречивее, чем если бы кто-то другой на его месте разражался тирадами и размахивал возбуждённо руками. — Даже я, живущий в своём мире тьмы, знаю, что летом цветут цветы. Если ты не можешь найти нужных слов, говори с ней с помощью цветов. Женщинам обычно такое нравится.
– Обрати внимание на то, что ей нравится делать, на те умения и занятия, которые ей удаются и которые она считает своими достоинствами. И делай ей комплименты по этому поводу, - продолжал наставлять своего старшего брата Ридан, всё больше и больше удивляя Сейбера.
– И нужно вовремя отступать, пока не наделал ошибок и не ляпнул лишнего. Даже я наслушался ваших криков у себя в башне, хотя в дневные часы обычно всё время сплю, - добавил Ридан, и удивление Сейбера тут же сменилось раздражением. — Женщины любят атмосферу таинственности, так что если ты будешь молчалив, загадочен и скуп на слова, она будет заинтригована. Поскольку даже я слышал о том, как ты запер её в покоях…
– Я не запирал её! Дверь заклинило! — перебил его Сейбер, оправдываясь. Всё выглядело действительно ужасно, раз уж он удостоился подобной речи от самого неразговорчивого из братьев. Остальные никогда не поверят, что Ридан мог сказать и десятую часть из всего, что он сказал, или что он мог быть столь красноречив. Тем не менее, Сейбер не сажал под замок Келли Дойл.
Хотя соблазн был велик, однако, он этого не сделал.
– Ну, ты всё равно ограничил её свободу, распорядившись, чтобы она никуда не выходила. Возьми девушку на прогулку, покатай в повозке и покажи ей остров. Отвези её на восточное побережье. Там она сможет накупаться, позагорать и полежать на песке, не опасаясь, что её заметят с проплывающих мимо судов. Покажи, что она тебе нравится.
– Если она тебе нравится, - добавил многозначительно Ридан и направился в сторону двери. — Она попросила привести в порядок внешнюю стену и убраться в дальних башнях, так как работы в главной башне и обоих крыльях дворца уже почти завершены. Мы же не хотим позволять ей приближаться к нашим башням и магическим вещам, которые хранятся в них. По крайней мере, пока каждый из нас не встретит свою судьбу и не свершится пророчество.
Ридан задержался у дверей.
– Таким образом, нужно, чтобы кто-нибудь занял её чем-то другим. А до тех пор… всё ещё есть риск, что она может оказаться моей суженой, а не твоей, как мне кажется. Придётся тебе, брат, держать её подальше от моей башни.
Он послал Сейберу долгий взгляд и повернулся к выходу. Дверь, как и все двери перед ним, сама собой отворилась.
– Держи её подальше от моего мира, - бросил он на прощанье и как всегда бесшумно вышел, закрыв дверь за собой и оставив онемевшего Сейбера размышлять над всем услышанным.
***
– О-о, с ума сойти, - пробормотала Келли, войдя в свою заново обустроенную швейную мастерскую. Теперь здесь стояла пара тщательно отчищенных от пыли ткацких станков, несколько прялок и всяческое другое оборудования для шитья, а сундуки и ящики комодов были наполнены рулонами тканей, кружева, тесьмы и других аксессуаров для отделки одежды. Там нашлись и ножницы, нитки, шёлковая основа для вышивания и даже банки с красителями для ткани. Однако внимание Келли привлёк вовсе не вид её обычно аккуратного рабочего места.
Кто-то, очевидно, мужчина, так как на всём острове Келли была единственной женщиной среди обитателей, принёс две вазы цветов, сорванных во всё ещё отчасти диких и неухоженных садах замка. В вазах стояли розы вперемешку с колокольчиками, дельфиниумами и примостившимися рядом с ними необычными цветами, имеющими по восемь скрученных лепестков, отдаленно похожими на тюльпаны из её мира. Всё это великолепие было разбавлено ветками с небольшими бутонами, похожими на розовый качим[11]. Букет сочетал в себе все цвета радуги, и кое-где среди бутонов были вставлены веточки декоративной зелени.
Вазы стояли на широком столе для закройки, находившемся в центре той половины длинного зала, в которой она обычно работала. Ткацкие станки, расположенные во второй половине зала, использовались Эванором для изготовления пользующихся теперь большим спросом махровых полотенец, о которых она рассказала братьям.
Келли протянула руку и коснулась одного из цветков, наслаждаясь гладкостью его жёлто-голубых лепестков и улыбаясь при мысли об усилиях, которые пришлось приложить одному из мужчин.
– Это так мило! — пробормотала она в восхищении.
– Спасибо.
Ответивший ей голос не был похож на ставшие уже привычными голоса шести братьев. Это был голос, который она вопреки всему страстно желала услышать, который обычно лишь орал и вопил на неё. Но теперь он был мягким, даже нежным, берущим за душу. Келли повернулась в его сторону и увидела Сейбера, сидящего, поджав ногу, на скамье в глубоком алькове одного из окон. Одна из его рук покоилась на колене ноги, а второй он прижимал к животу небольшую шкатулку.