Чтение онлайн

Он вмиг очистил стол и уничтожил ресторан. Они снова оказались на прогалине. Сквозь просвечивающую ткань мира он видел, как рука двигается по панели. Кнопки нажимались, мир снова становился осязаемым. Их пустой столик стоял теперь у озера, и была летняя ночь, и скатерть казалась очень белой при ярком свете луны.

— Как глупо с моей стороны, — сказал он. — Ужасно глупо. Следовало знакомить с ними постепенно, не со всеми блюдами сразу. Реальный вид того, что прежде вызывало ощущения только во рту, может вызвать сильный стресс. Я так увлекся Творчеством, что забыл о пациенте. Приношу свои извинения.

— Я уже в порядке. В самом деле.

Он вызвал холодный ветер с озера.

— …А это луна, — добавил он извинительным тоном.

Она кивнула. Она носила крошечную луну в центре лба, и эта луна сияла, как и та, над ними, и заливала серебром волосы и платье Эйлин.

На столе стояла бутылка Конти и два бокала.

— Откуда это?

Она пожала плечами. Он налил вино в бокалы.

— Оно может оказаться безвкусным, — сказал он.

— Нет. Попробуй… — она подала ему вино.

Он пригубил и понял, что в вине настоящий fruit'e винограда, выращенного на островах Благословения, упругое ощущение charnu, а также capiteux, рафинированное из дыма горящего мака. Он вдруг осознал, что его рука, там, над пультом, создает сейчас симфонию чувств, чтобы привести сигналы в соответствие с контрпередачей, неожиданно застигшей его здесь, на берегу озера.

— Да, действительно, — заметил он, — а теперь нам пора возвращаться.

— Так скоро? Я еще не видела кафедрального…

— Да, так скоро.

Он хотел, чтобы мир кончился, и мир кончился.

— Здесь холодно, — сказала она, одеваясь, — и темно.

— Я знаю. Сейчас смешаю какой-нибудь коктейль и уберу машину.

Он мельком глянул на запись сеанса, покачал головой и пошел к бару своего кабинета.

— Это не совсем "Романи Конти", — заметил он, протягивая руку за бутылкой.

— Ну и что ж? Я не против.

В данный момент он тоже был не против. Они выпили, он убрал «яйцо», помог Эйлин надеть пальто, и они вышли.

Пока они спускались в лифте в подвал, ему вдруг захотелось, чтобы окружающее исчезло, но оно ему не подчинилось.

"Сейчас в стране приблизительно один миллиард восемьдесят миллионов жителей и пятьсот миллионов личных автомобилей. Если человек занимает два квадратных фута поверхности земли, а машина примерно сто двадцать, то становится очевидным, что в то время как люди занимают два миллиарда сто шестьдесят миллионов квадратных футов нашей страны, средства передвижения занимают 67,2 миллиарда квадратных футов, то есть примерно в тридцать один раз большее пространство, чем человеческий род. Если в данный момент половина этих автомобилей движется и содержит в среднем по два пассажира, то соотношение больше чем 47 к одному в пользу машин. Когда страна станет одной сплошной дорогой, люди либо вернутся в моря, откуда вышли, либо станут жить под поверхностью земли, либо эмигрируют на другие планеты, и тогда, возможно, технологическая эволюция сможет развиваться далее по линиям, которые проложили для нее статистики".

Сибил К. Делфи, заслуженный профессор в отставке. Начало речи в Брокенрокском государственном педагогическом колледже, Шетовер, штат Юта.

"Папа, я доковылял из школы до такси, а на такси в космопорт, ради тамошней выставки ВВС "Лики космоса", как она называется. (Ну да, я преувеличил, что ковылял, но все же хождение требует дополнительного внимания).

Все тут нацелено на привлечение молодежи к программе пятилетних контрактов, как я понял, по которым каждый год работаешь в новом месте. Но это сработало. Я хочу присоединиться. Я хочу в Космос. Как ты думаешь, возьмут меня, когда я подрасту? Я имею в виду — в Космос, а не на какую-нибудь работу за канцелярским столом. Как думаешь — возьмут?

Я думаю, да.

Там был один полковник, напыщенный индюк (извиняюсь за свой французский), который увидел шкета, шатающегося вокруг и прижимающего нос к их стеклам, и решил дополнительно его уболтать. Мощно! Он провел меня по Галерее и показал все достижения ВВС, от Лунной базы до Марсопорта. Прочел мне лекцию о Великих Традициях Службы и водил меня в демонстрационную комнату, где крутили фильмы про спецподготовку, настоящие бои в условиях невесомости, где "все решает умение, а не сила", и как делают скульптуры из подкрашенной воды прямо в воздухе… Здорово!

Но если по-серьезному, я хотел бы побывать на всех Пяти Внешних — и дальше. Не потому, что в проспектах наврано или не продумано, а просто думаю, что кто-нибудь более чувствительный мог бы описать всё это более правильно. Такой, как наблюдательный пограничник Френсис Паркмен — у Мэри Остин, кажется. Так вот, я решил туда податься.

Этот мужик из ВВС, с цыплячьими крылышками на погонах, хотя бы не пытался учить меня жить. Мы стояли на балконе и следили за взлетающими кораблями, и он говорил мне, что если я буду напряженно учиться, то когда-нибудь отправлюсь на них. Я не стал говорить ему, что я не такой уж недоумок и получу диплом раньше, чем буду достаточно взрослым для применения его где бы то ни было, даже в Службе этого полковника. Я просто посмотрел на взлет корабля и сказал: "Через десять лет я буду смотреть вниз, а не наверх". Затем он рассказал, какой трудной была его собственная тренировка, но я не спросил, чего ради он связался с таким вшивым назначением, как у него. Теперь, подумав, я рад, что не спросил. Он гораздо больше походил на человека из их рекламы, чем кто-нибудь из реальных людей. Надеюсь, я никогда не буду походить на типа из рекламы.

Спасибо тебе за монеты, и за теплые носки, и за струнные квинтеты Моцарта, которые я слушаю прямо сейчас. Я хотел бы получить разрешение побывать на Луне, вместо того, чтобы ехать на лето в Европу. Может быть?.. Возможно?.. Вдруг?.. Ну, а если я все же пройду тот сложный тест, который ты сейчас для меня придумываешь?.. Но в любом случае, пожалуйста, подумай насчет этого.

Твой сын Пит".

— Алло. Психиатрический институт.

— Я хотела бы записаться на обследование.

— Минуточку. Я соединю вас с бюро предварительной записи.

— Алло, бюро записи.

— Я хотела бы записаться на обследование.

— Минуточку… Какого рода обследование?

— Я хочу увидеть доктора Шаллот, Эйлин Шаллот. Как можно скорее.

— Сейчас… Я посмотрю ее расписание. Вас устроит следующий вторник, два часа?

— Прекрасно.

— Ваше имя, пожалуйста.

— ДеВилл. Джил ДеВилл.

— Хорошо, мисс ДеВилл. Значит, в два часа, во вторник.

— Спасибо.

Человек шел рядом с шоссе. По шоссе шли машины. На полосе высокой скорости они мелькали, как расплывающиеся пятна. Движение было слабое.

Было 10:30 холодного утра.

Меховой воротник у человека был поднят, руки засунуты в карманы, сам он наклонялся на ветру. По ту сторону ограды дорога была сухой и чистой.

Утреннее солнце закрыли тучи. При пасмурном освещении человек видел деревья за четверть мили.

Шаг его не менялся. Глаза не отрывались от деревьев. Мелкие камешки хрустели под ногами.

Дойдя до деревьев, он снял пальто и аккуратно сложил его. Он положил пальто на землю и полез на дерево.

Когда он долез до ветви, которая тянулась над оградой, то посмотрел, нет ли приближающихся машин, затем повис на этой ветке, держась обеими руками, опустился вниз и спрыгнул на шоссе.