Чтение онлайн

– Занятно, весьма занятно. Думаю, что нужно только перебрать наши наряды и выбрать цветовую гамму сообразно с той, что выберет Вера. Я это сделаю.

– Это все классно, но что с музыкой? – ревниво сказал Проскурин. – Ты же у нас вроде талантливый музыкант, а пока я от тебя ничего такого не слышал.

– Я тоже тебя люблю, – отпарировал Кирилл. – Музыку я вчерне наметил, дальше вместе сообразим. О, народ, – меня осенило: давайте сделаем мюзикл!

– Посрамим Бродвей! – завопил и так слишком долго молчавший Слава. – Чем мы хуже Вебера?!

– Славик, дай пять! – поддержал его воодушевленный Кир. – Мы с вами дадим еще всем прикурить! Хоть сами к никотину и равнодушны. Так, гитара есть? Мне легче показать. А ты, Мышка слушай: тексты – это по твоей части.

Дима Проскурин нехотя подал свою гитару Ханееву. Тот пробурчал под нос, подкручивая колки, про некоторых индивидуумов, у которых руки заточены, как ноги. Димка вспыхнул, но опять промолчал под просительным взглядом девочек, которым очень хотелось послушать игру Кирилла.

Их ожидания оправдались. Ханеев выдал домашние заготовки, а потом начал очень быстро подхватывать сыпавшиеся со всех сторон предложения. Что-то отвергал, что-то хвалил. Его аранжировки знакомых с детства вещей поражали ребят, а девчонки наконец-то увидели такого Кирилла, о котором говорил Игорь Бочкин.

Даша-Мышка после первой же сыгранной мелодии принялась что-то быстро писать на клочке бумаги. Это были наброски будущих текстов. Девочка записывала отдельные строки и целые четверостишия.

– Народ, а если мы собираемся делать мюзикл, то кто петь будет? – спохватился Ханеев. – Я со своим голосом не рискну.

– Не проблема, – отмахнулся Макс, – Славка с Димкой поют неплохо.

– Согласен, а женский вокал? – не отставал Кир.

– О-о. Тупик, – высказался Рыжов. – Леди, кто претендует на звание Монсеррат Кабалье?

– Славик, – сказала Светка. – Я, Вера, Даша и Ира можем петь только в ванной.

– Почему в ванной? – удивился Кир.

– Потому что за шумом льющейся воды нас никто не услышит.

Тут заговорила Ленка Потапова, которая до этого молча слушала:

– Ребята, я могу. Только не смейтесь, пожалуйста. Я уже три года пою в хоре народные песни.

– Класс! Ленка, – это то, что нужно, – сказал Кирилл. – Ну-ка, изобрази!

Потапова смущенно откашлялась и запела «ой, то ни вечер, то ни вечер». Голос у нее действительно был, и весьма неплохой. Кир стал ей подыгрывать, постепенно меняя ритм, Ленка не сдавалась и легко подстраивалась под его игру. Присоединились Славка с Димой. В результате песню они допели замечательным трехголосьем в стиле ритм-энд-блюз.

– Так, все круто, и все озадачились. Ну, что разбегаемся? – подвел итог встречи Ханеев.

– Пора, предки наши уж заждались своих потомков и наследников, – резюмировал Слава.

Ребята покидали гостеприимное жилище Макса, и как-то само собой получилось, что Веру пошел провожать Кирилл. Девочка была ужасно счастлива. Правда, говорили они только о будущем мюзикле. Но Вере пока хватало и этого. Кир же удивлялся сам себе: у него напрочь исчезло желание язвить. Мальчику нравилось делать что-то вместе со всеми. Он проводил Веру до дверей и отправился домой, по дороге обдумывая, что еще можно добавить для того, что бы будущий мюзикл удался.

Следующий день в школе ребята на каждой перемене собирались вместе и делились новыми, пришедшими к ним идеями. Ханеева не возможно было узнать, настолько поглотили его мысли о предстоящем спектакле. Лишь в иногда проскальзывающих язвительных репликах можно было увидеть бывшего злюку.

Галка Филипова наблюдала за Кириллом с все возрастающей паникой. Она никак не могла понять, что делает он в этой неразлучной команде, к которой ранее никогда не приближался. Девчонку съедало беспокойство и досада. Пока мальчик ни с кем в классе не общался, она считала, что у нее есть шанс на то, что Кирилл когда-нибудь оценит ее преданность и ответит взаимностью.

Галка не была глупой, совсем нет. Девочка никому не говорила о своей влюбленности в Ханеева и усердно играла роль верного друга. Сейчас же положение резко изменилось: обожаемый Кирилл стал центром внимания самых интересных мальчишек и девчонок класса. К тому же Галка видела, как смотрит на Кира Бреусова. В Верином взгляде светилось не меньше восторга, чем во взгляде самой Галки.

Это открытие еще больше напугало Филипову. Уж чего-чего, а конкуренции с утонченной Верочкой Галка не выдерживала абсолютно. И если бы раньше Кир хоть как-то показал, что не равнодушен к Галке, тогда еще девчонка могла быть спокойнее. Но Ханеев воспринимал ее всегда точно так же, как и Лешку Ступина, то есть как бесплатное приложение.

Галка же всегда считала Бреусову эталоном и пыталась подражать ей во всем, правда получалось у нее это плохо: слишком они были разными и внешне и внутренне. А открыть Филиповой глаза на ненужность подражания никто не хотел, так как относились к девчонке все с пониманием и вовсе не желали ранить ее самолюбие своими замечаниями.

Лешка, кстати, тоже был обеспокоен таким необычным поведением друга. Где это видано, чтобы Ханеев так себя вел? Ступину было очень неуютно. Он вообще ощущал свою постоянную ущербность, учась в этой школе, куда его затолкала честолюбивая мамаша. У мальчика был талант к легкой атлетике, а все, что касалось учебы, его волновало очень мало.

Когда мадам Ступина два года назад объявила сыну о переводе в другую школу, мальчик просто потерял дар речи. Мать никак не хотела смириться с тем, что ее обожаемое чадо не блещет большим интеллектом. Не может быть, считала она, что в их семье интеллигентов в третьем поколении будет расти обычный ребенок.

Лешку мучили с самого детства. Музыкальная школа, изостудия, математический кружок, и так далее, и тому подобное. Все эти попытки обнаружить у него скрытые способности, мальчик терпеливо и молча переносил, сгибаясь под тяжестью материнского эгоизма, облеченного в форму гипертрофированной любви к собственному ребенку.