Чтение онлайн

– В таком случае, господин судья, – вмешался Сетос, – попрошу начальника охраны рассказать нам, что обнаружилось после кончины нашего обожаемого фараона.

– Рассказывайте сами! – отрезал Менелото.

Вам, кажется, известно все на свете!

– Судья, – обратился Сетос к Амеротку, – я вызываю нашего первого свидетеля.

Заседание продолжалось. Вызывались свидетели с обеих сторон. Свидетели со стороны Менелото под присягой заявили, что он добросовестно выполнял свои обязанности и самым тщательным образом осматривал корабль, чтобы исключить любую опасность для жизни фараона. Сетос с невозмутимым спокойствием представлял своих свидетелей, утверждавших обратное. Все клялись говорить правду, держа руку на священном ларце Маат.

Чем дольше слушал Амеротк свидетельские показания, тем больше сомнений у него появлялось. Во всем деле что-то было не так. Он был полностью уверен, что Менелото относился к своим обязанностям со всей ответственностью. Однако люди из охраны фараона, обыскивая впоследствии корабль, нашли под помостом, на котором стоялтрон, свернувшуюся кольцом песчаную эфу. Змею убили и мумифицированной представили суду в качестве доказательства. Мертвая, она выглядела такой жалкой и безобидной, и все же ее яд убил божественного фараона, и волны от этого события пошли на север в Дельту, а также через Красные земли на запад и восток Египта.

– Судья? – Амеротка вывел из задумчивости голос Сетоса, который смотрел на него как-то странно. – В чем дело, господин судья? Вас что-то смущает в свидетельских показаниях?

Амеротк позволил себе улыбнуться в кулак. Он бросил взгляд во двор, где постепенно угасал день и появился предвестник вечера – легкий ветерок.

– Да, господин Сетос, вы правы, у меня на самом деле появились сомнения, – медленно ответил он.

Впервые Амеротк уловил перемену в выражении лица Менелото. Был ли это проблеск надежды? А может быть, удивление? Неужели Менелото считал, что Амеротк использует свой картуш, священную печать суда, чтобы утвердить все обвинения?

– Меня многое смущает, – продолжал Амеротк. Позвольте пояснить, что именно. – Он поднял левую руку. – Свидетели со стороны начальника охраны Менелото показали под присягой, что он очень ответственный и опытный в своем деле человек и что корабль фараона перед отправлением из Саккары был подвергнут тщательному досмотру, в результате которого ничего лишнего найдено не было. С другой стороны, – Амеротк поднял правую руку, господин Сетос представил свидетелей, которые заявили, что после кончины нашего божественного фараона в присутствии начальника охраны был произведен осмотр корабля. Найденная при этом змея была убита. Убеждены ли вы, господин Сетос, верите ли в душе своей, что эта змея стала причиной смерти фараона?

Сетос слушал с холодным вниманием.

– И почему она укусила именно фараона, а не кого-либо другого?

– Господин судья, – начал Сетос, – ограждение навеса, где стоял трон, изготовлено из дорогой материи, плотно натянутой между столбами. Спереди и с боков проемы оставались открытыми, чтобы божественный фараон мог смотреть вокруг.

– И что же дальше?

– Трон и подставка для ног стояли на возвышении, и в пространстве под ним, как видно, притаилась змея. Когда корабль причалил, и фараон стоял рядом с возвышением, готовясь сесть в паланкин, потревоженная змея укусила его и уползла во тьму своего убежища, где и была впоследствии найдена.

– Но почему фараон не умер сразу же после укуса?

– Ваша честь, мой следующий свидетель прояснит этот вопрос, – с вежливым поклоном ответил Сетос. – Это придворный лекарь Пий.

– Я знаю его, – кивнул Амеротк. – Личный лекарь фараона, его жены и других. Он знаток своего дела, – добавил судья с улыбкой.

В сопровождении служителей Пий направился к судье. Амеротку был знаком этот маленький, известный своей зловредностью лекарь, безмерно любивший сплетни. Пий питал болезненную страсть к драгоценностям и обожал выставлять напоказ свое состояние, увешивая себя без всякой меры кольцами и ожерельями, переливавшимися всеми возможными цветами. Амеротк считал такую роскошь расточительной и удивлялся про себя, как лекарю удавалось носить на себе такую тяжесть. Лекарь поклонился, невнятной скороговоркой произнес слова присяги, держа руку на священном ларце, а затем неспешно устроился на подушках справа от Амеротка.

– Уважаемый, вы знаете, зачем вас пригласили в суд?

– Божественный фараон бьт доверен моим заботам. – Хриплый и гортанный голос выдавал его происхождение. Несмотря на богатство и образованность, Пий испытывал неловкость, что происходил из провинции. Сверкнув глазами, лекарь обвел взглядом зал, закатывая рукава своей одежды, словно предлагал желающим рискнуть посмеяться над ним.

– В вечер смерти фараона вас приглашали в храм Амона-Ра? – осведомился Амеротк.

– Да, я прибыл туда после заката, как предписывает ритуал.

– И вы начали готовить божественного фараона к путешествию к далекому горизонту?

– Да, я также искал причину его смерти.

– Почему? – прервал его Амеротк.

Пий в удивлении округлил глаза.

– Фараон упал без чувств. У него был божественный недуг, эпилепсия, – объяснил Пий без особой твердости в голосе. – Я подумал, что с ним мог произойти обморок, похожий на глубокий сон, который может вызывать эта болезнь.

– Но случай был не тот? – уточнил Амеротк. Пий покачал головой.

– Душа фараона отправилась в далекий путь.

Пульс не прощупывался ни на шее, ни на руках. Меня поразила внезапность смерти, – добавил Пий. – Я снял сандалии с ног фараона и над пяткой заметил след укуса змеи: темное пятно с фиолетовым оттенком, поскольку ядовитые зубы вошли в тело очень глубоко.

– На какой ноге? – спросил Амеротк.

– На левой.

Амеротк облокотился на подлокотник кресла и задал следующий вопрос:

– И такой укус неизбежно вызывает смерть?

– Несомненно. Эфа – самая ядовитая из змей, и помочь здесь нечем.

– Теперь объясните, почему фараон ничего не сказал об укусе змеи.

– Аа! – Пий качнулся всем телом вперед-назад. В другой ситуации, находись он перед школярами в Доме Жизни, а не перед главным судьей, он бы непременно назидательно погрозил пальцем. Ваша честь, надо иметь в виду, что великий фараон готовился вернуться в столицу. Это был боец, воин, одержавший победу над врагами. Если он и почувствовал недомогание, то постарался это скрыть.

– Согласен, – подтвердил Амеротк.

– Во-вторых, – продолжал Пий, – укус сам по себе может быть и не очень болезненным. Я знаю случаи, когда укушенные змеей продолжали заниматься своими делами, не зная, что яд уже на путик их сердцу.