Чтение онлайн

Но где ей спрятаться? Она находилась в самом центре дворца автарка и теперь стала его врагом. Самый могущественный человек на земле желает ее смерти, и смерть эта не будет ни быстрой, ни безболезненной.

Яд — ужас обители Уединения — теперь казался ей благом. Если бы у нее был яд, она выпила бы его без колебаний.

— Да, впечатляет, — сказал Тинрайт, глядя с высоты на волны. Узкий участок залива Бренна между замком и материковой частью города кишел лодками, что было странно для такой неспокойной погоды, но вполне объяснимо в столь бурные времена. Мощеную дорогу разобрали, и теперь тем, кто хотел попасть в замок, приходилось переправляться по воде, бросая вызов высоким пенистым волнам.

— Никогда бы не подумал, что в башни Времен Года допускают кого-нибудь, кроме королевских особ и их приближенных, — заметил поэт.

— Я и есть приближенный. — Пазл гордо выпрямился в полный рост, но через минуту снова опустил плечи и склонил голову. — Я королевский шут, ты же знаешь. А когда вернется Олин, я снова заживу припеваючи.

«Если такой день вообще наступит», — прибавил про себя Мэтти.

Тинрайт жалел старика, но прекрасно знал, что для Пазла уже ничто не изменится. Когда вы приближаетесь к королевской семье, вы словно начинаете дышать другим воздухом. Любой человек с задатками честолюбия будет биться из последних сил в надежде подышать этим воздухом и безжалостно оттолкнет любого, кто встанет на пути.

«Только взгляните на меня, — подумал он. — Посмотрите, как далеко я продвинулся, стоило мне глотнуть этого воздуха! Как высоко взлетел!»

Метафора получилась очень удачная. Он стоял на балконе башни Зимы. Весь Южный Предел простирался под ним, и лишь Волчий Клык угрожающе возвышался за спиной, словно суровый родитель.

«Еще месяц назад я прозябал в болоте, — думал Тинрайт, глядя, как солдаты отгоняли перегруженные лодки от Зимних ворот, слушая мольбы людей и детский крик. — И я бы тоже искал приюта, как эти люди. Но теперь место мне обеспечено. Меня приютили Эддоны, они кормят меня — по личному повелению принцессы Бриони. Боги, а особенно покровитель поэтов Зосим, улыбаются мне».

И все же Тинрайт был бы еще счастливее, если бы боги как-нибудь прекратили эту войну, из-за которой в замке собралось такое множество перепуганных людей. Теперь ему приходится спать на своей кровати по очереди с другим человеком, как было когда-то в «Квиллер Минте».

Внезапно Мэтти охватил страх. Он спросил себя:

«Ведь не могли же боги затеять все это специально, чтобы досадить мне? Неужели я взлетел так высоко лишь затем, чтобы погибнуть от руки демона или волшебника?»

Он потряс головой. Угрюмый день наводил на скверные мысли.

«Сама Бриони Эддон возвысила меня. Она признала мой талант и взяла под свою опеку. К тому же всем известно, что этот замок не взять: океан защитит его, как меня защищает принцесса».

Долой мрачные мысли. Тинрайт глотнул вина и передал увесистый кувшин Пазлу — тому пришлось взять его двумя руками. Старик дрожал от усилия, поднося вино к губам. Тощего шута слегка качнуло, словно деревце на ветру.

— Хорошо, что у тебя в руках кувшин, — сказал ему Тинрайт. — Ветер все усиливается.

— Хорошо. — Старик вытер губы. — Я имею в виду вино. Прекрасно согревает. Вот что, сударь: я позвал тебя сюда вовсе не затем, чтобы любоваться видом, хоть он и неплох. Мне требуется твоя помощь.

Тинрайт удивленно поднял бровь.

— Моя помощь?

— Ты ведь поэт — или я ошибаюсь? Приближается праздник Кануна зимы. И торжества, несомненно, состоятся. Мне придется развлекать принцессу-регента и ее гостей. Придет и старая герцогиня. — Он улыбнулся про себя, погрузившись в воспоминания. — Ей нравятся мои выходки. Соберутся и остальные — богатые и могущественные. Я должен приготовить для них что-то особенное.

Тинрайт снова погрузился в созерцание бухты. Одна лодка перевернулась, и все, кто был в ней, оказались в воде, среди вздымавшихся волн. Это его не касалось, но все же было приятно видеть, что несколько лодок, главным образом скиммерских, повернули в их сторону. Какой-то скиммер, держась одной рукой за руль своей утлой лодчонки, другой втащил на борт маленького ребенка.

— Извини, — сказал Тинрайт. — Я тебя не понимаю.

— Песня! Мне нужна песня! — ответил Пазл.

Голос шута был таким настойчивым, что Мэтти Тинрайт отвернулся от бухты и сцены спасения. Казалось, морщинистое лицо Пазла светится изнутри: шут ликовал.

— Ты должен написать что-нибудь умное! — настаивал он. «Интересно, сколько успел выпить старикашка?»

— Ты хочешь, чтобы я написал для тебя песню? — спросил поэт.

Пазл утвердительно затряс головой.

— Я сам сочиню мелодию, — проговорил он. — В молодости у меня неплохо получалось. И у меня хороший голос. — Шут вдруг сник и помрачнел. — Никогда не старей. Слышишь? Никогда не старей.

Честно говоря, Тинрайт пока еще об этом не думал. Он считал, что старость находится от него на том же расстоянии, что другой континент где-то на юге. Он никогда не видел тех мест, никогда о них не вспоминал, разве что заимствовал случайную метафору, родившуюся там, если слышал ее от других поэтов. Например: «Темный и сладкий, как виноград Ксанда».

— А какую песню ты хочешь спеть?

— Вовсе не смешную. Сейчас не время веселиться, — важно кивнул старик, словно неумение смешить было его продуманным решением, а не трагедией жизни. — Что-то героическое и жизнерадостное. Историю о Силасе или каком-нибудь другом рыцаре-переселенце. Возможно, Вечно Страдающая Дева вполне подойдет к празднику Кануна зимы.

Тинрайт задумался. Нет никакого прока в том, чтобы помогать Пазлу. Несмотря на бесконечные воспоминания о прошлом, шут сегодня не ближе к королевской семье Южного Предела, чем сам Тинрайт. Но с другой стороны, вдруг король вернется? И не такое случалось в этом мире.

Кроме того — Тинрайта поразила эта неожиданно пришедшая в голову мысль, — старик ему нравится, и он с удовольствием окажет ему услугу. В конце концов, боги знают, что Пазл не одарен талантами к искусству, в отличие от самого Тинрайта.