Маньяк
Шрифт:
Но по настоящему большие деньги шли от квартир, и туда Виктору Петровичу хода не было. Это была не его привилегия. Этим занимались рядовые сотрудники больницы, врачи, медсестры и рядовые санитарки, добропорядочные толстые тети, певшие пациентам и их родственникам Песнь Песней, и убившие немало мамаш и их деток в своей жизни. Эту систему лично контролировали районный прокурор, чекист и судья. Так как Виктор Петрович был в больнице пока еще человек новый, то и к этой системе его пока не подпускали. По психиатрическому отделению ходили уголовники, они же служили здесь санитарами. Все санитарки были уже давно с квартирами. На этих дверях написано: " Оставь надежду всяк сюда входящий." Как мне жалко простых наивных граждан, когда-то поверивших советскому а теперь уже и российскому психиатру и привезших к ним своих детей.
Там внимательно наблюдают не только за придурками, но и за каждым вновь устроившемся на роботу сотрудником, там вся система отработана годами и десятилетиями, и разговаривать с этими палачами так же бессмысленно и бесполезно, как бессмысленно ставить примочки на уши умершему человеку и полагать, что после этого он встанет и будет здоровым. Там нет случайных людей. Там все курирует чекист, с трудом добившийся этого места.
Там, на гнилом обоссаном матрасе, лежит старушка, пережившая ленинградскую блокаду. Там она умирает, содрагаясь от ужаса, знакомого только заключенным чекистского застенка и Бухенвальда. Там она ежедневно испытывает муки, которые она не испытывала даже десятилетней девочкой в голодающем Ленинграде.
Там умирает, - заживо погребенной, - эта нравственная, чистая, порядочная совершенно здоровая женщина. Там она лежит в углу кровати, со всей своей любовью, с музыкой любимого ею Моцарта, с ее воспоминаниями, книгами и верой в хорошее в человеке, уткнувшись в стену. И нет ей выхода из этого страшного бесчеловечного мира. Потому то она не человек, и как человек она нужна только для того чтобы воспользоваться ее недвижимостью тупым животным людям.
И напрасно требовать чтобы при осмотре и опрашивании больного это действие обязательно записывалось на видео и предъявлялось суду. И напрасно требовать чтобы суды происходили в установленные законом 48 часов, а не через неделю, когда заколотый "лекарствами" человек уже ни на что неспособен... И напрасно писать и апеллировать к прокурору... Там умирает ваша мать, ваша совесть.
Там всегда можно замотовать и замучить человека не согласного с преступниками и с государственной властью. Вот почему это сфера деятельности ФСБ. Там добывают большие деньги. Более выгодна только торговля детьми на сало, на запчасти, на экспорт. Все фирмы России по торговле усыновления детей иностранцами организованы и курируются госбезопасностью. Без них за пределы России не было продано и не было вывезено ни одного ребенка.
И почему русские дети должны вывозиться за границу?!.. Попробуй встать с протестом, и ты увидишь руку Гадины. Вот почему 50 % вывезенных из Калининградской области на " усыновление" за границу детей впоследствии не устанавливаются. Представь себе этого ребенка, этого мальчика или девочку, который радуется, с надеждой, едет в поезде прижавшись лицом к стучащему стеклу, и верит что едет к маме... что у него будет новая мама... О, прекрасный человек, любимец народа и " настоящий парень" депутат Государственной Думы хоккеист Владислав Третьяк, за долгие годы не нашедший пяти минут, чтобы выступить в Государственной Думе по этому вопросу, дай я прижмусь к твоему свиному лицу. О, мой старый знакомец, депутат Государственной Думы России кинорежиссер Станислав Говорухин, подойди, свинья, поцелуемся. О, мой милый редактор, так болеющий о нравственности, и по всем вопросам, подойди, подойди, поцелуемся. И ты тоже.
Вот почему так плакал главврач Виктор Петрович в стенах областной Калининградской психиатрической больницы, вспоминая, что все лекарства, которыми психиатрия калечит людей, сделаны немецкими врачами во времена фашистской Германии в лагерях смерти, потому что давно знал он, что никаких лекарств по физиологии излечения таких больных нет, и никакой науки по физиологии не существует, а есть просто калечащие реактивы, превращающие человека в обрубок. Такие же грубые и действующие с таким же результатом как топор или молоток.
Вот почему он был категорически не согласен с Бехтеревым, с Франко Базалья, сказавшими однажды, что типичный психиатр это преступник, и что этой областью должны заниматься обычные терапевты и что это область деятельности рядовой участковой терапии. А как же тогда калечить, обирать, куппировать и успокаивать этих свихнувшихся?! Нет, Франко Базалья был не прав.
Присосавшись к этой кормушке и получив власть над людьми, Виктор Петрович, как и многие другие психиатры, пришел к мысли что Пушкин, Гете, Маяковский, Гоголь, Чайковский, Гоген и Лев Толстой были свихнувшимися людьми, шизофрениками, и что свои произведения они написали, потому что стали сумасшедшими, и что им самое место среди пациентов второго отделения. Анализируя их жизнь и деятельность, Виктор Петрович пришел к выводу, что имеет право судить их, так как сам он по профессии и общественному положению психиатр, работает в психиатрической больнице, а значит имеет право судить и профессионально оценивать других людей. Понятно, что таким образом он считал всех этих людей ниже себя, где-то на уровне своих подопечных, раз уж он имел право с таких позиций судить о них. Он собирался написать "научную" роботу по этому вопросу и даже собрал много фактов и заметок, но все же остановился. Остановило его не то, что он сомневался в себе, нет, в себе он как раз и не сомневался, но остановили его слова одного посаженного в дурдом антисоветчика:
– Значит, получается так, по вашим словам, что человек развивается от обезьяны к сумасшедшему?.. Что неандерталец превосходит вас, так как вы по отношению к нему сумасшедший?.. Ведь эти люди, о которых вы говорите, Гоголь и Гоген, отличаются от нас тем, чем мы отличаемся от неандертальцев. Они просто имеют более совершенный мозг. Скажем, макаке в зоопарке человек в костюме и с дипломатом тоже кажется сумасшедшим.
После этих слов Виктор Петрович надолго утратил интерес к таким вопросам и перешел к практической медицине. Вот в таком месте и с такими людьми маньяк и находился целый год!
Он там работал санитаром. Неудивительно, что он приучился колоть людям аминазин в задницы! И, говорят, работая в морге, колол его в задницы даже мертвым. Зачем он это делал, не знает никто.
3
Уйдя из психиатрической больницы, маньяк устроился в морг. Туда тоже не так просто было устроиться. Его взяли, потому что он пришел санитаром из психиатрии, а работа в морге ни чем не отличается от работы в психиатрической больнице.
В морге было выгодно работать. Во первых, работы было мало. Во вторых, бесплатно кормили. В третьих, никогда не привлекали для других работ, потому что считалось, что работники морга не могут заниматься никаким другим делом. Они отказывались на своей машине возить еще что-то кроме мертвых. Кроме того, хоть изредка, но перепадал калым.
В основном трое работников морга, - Коля, Саша и Вася целыми днями сидели за столом в своем полуподвале, разговаривали, играли в карты и в шахматы и пили чай. Водку на работе они не пили никогда, и радио не включали. Были еще и ночные дежурства. Вот там, на них, маньяк и приучился по ночам бродить среди мертвых.
Ночью мертвецы казались синими и бледными. Но у некоторых выделялись яркие красные губы, сияющие крупными, накрашенными, как бантики, ртами. Вот там-то, среди этих погибших девок маньяк и научился находить свои будущие жертвы!
4
Теперь бывший санитар Свекольников официально работал в ЖеКе Центрального района по улице Космонавта Леонова. Там у него много лет лежала трудовая книжка, за которую он получал 2,5 тыс. рублей. Так он "трудился" уже 19 лет, но, понятно, что в этом ЖэКе он никогда не был, и только была у него оттуда когда-то знакомая паспортистка. Несмотря на это, несмотря на то, что в этом ЖэКе он никогда не был, и никого там уже не знал, и что паспортистка эта уволилась, и сменился ни один бухгалтер, деньги на оплату его коммунальных услуг и жилья из этого ЖэКа постоянно переводились, и это и была вся его заработная плата.