Манфред, Байрон Джордж Гордон

Манфред

на обложку

Байрон Джордж Гордон

Шрифт:

Манфред

Но даст ли смерть забвенье?

Дух

Забвение неведомо бессмертным: Мы вечны — и прошедшее для нас Сливается с грядущим в настоящем. Вот наш ответ.

Манфред

Вы надо мной глумитесь; Но властью чар, мне давших власть над вами, Я царь для вас. — Рабы, не забывайтесь! Бессмертный дух, наследье Прометея, [6] Огонь, во мне зажженный, так же ярок, Могуч и всеобъемлющ, как и ваш, Хотя и облечен земною перстью. Ответствуйте — иль горе вам!

Бессмертный дух, наследье Прометея… — В дословном переводе: «Разум Дух — искра Прометея…» Эта мысль в первоначальном варианте строки была выражена так: «Разум является моим Духом — возвышенной Душой…»

Дух

Мы можем Лишь повторить ответ: он заключен В твоих словах.

Манфред

В каких?

Дух

Ты говорил нам, Что равен нам; а смерть для нас — ничто.

Манфред

Так я напрасно звал вас! Вы не в силах Иль, не хотите мне помочь.

Дух

Проси: Мы все дадим, что только в нашей власти. Проси короны, мощи, долголетья…

Манфред

Проклятие! К чему мне долголетье? И без того дни долги! Прочь!

Дух

Помедли, Подумай, прежде чем нас отпустить. Быть может, есть хоть что-нибудь, что ценно В твоих глазах?

Манфред

О, нет! Но пред разлукой Мне хочется увидеть вас. Я слышу Печальные и сладостные звуки, Я вижу яркую недвижную звезду. Но дальше — мрак. Предстаньте предо мною. Один иль все, в своем обычном виде.

Дух

Мы не имеем óбразов — мы души Своих стихий. Но выбери любую Из форм земных — и примем мы ее.

Манфред

Нет ничего на всей земле, что б было Отрадно мне иль ненавистно. Пусть Сильнейший между вами примет образ, Какой ему пристойнее.

Седьмой дух

(появляясь в образе прекрасной женщины)

Смотри!

Манфред

О боже! Если ты не наважденье И не мечта безумная, я мог бы Опять изведать счастье. О, приди, Приди ко мне, и снова…

Призрак исчезает.

Я раздавлен!

(Падает без чувств.)

Голос

(произносящий заклинание)

В час, когда молчит волна, Над волной горит луна, Под кустами — светляки, Над могилой огоньки; В час, когда сова рыдает, Метеор, скользя, блистает В глубине ночных небес И недвижен темный лес, — Властью, силой роковой Овладею я тобой. Пусть глубок твой будет сон — Не коснется духа он. Есть зловещие виденья, От которых нет спасенья: Тайной силою пленен, В круг волшебный заключен, Ты нигде их не забудешь, Никогда один не будешь — Ты замрешь навеки в них, — В темных силах чар моих. [7] И проклятья вещий глас Уж изрек в полночный час Над тобой свой приговор: В ветре будешь ты с тех пор Слышать только скорбный стон; Ночью, скорбью удручен, Будешь солнца жаждать ты; Но едва из темноты Выйдет солнце над тобой — Будешь ночи ждать с тоской. Я в слезах твоих нашла Яд холодной лжи и зла, В сердце, полном мук притворных, Кровь, чернее ядов черных. Сорвала я с уст твоих Талисман тлетворный их — Твой коварно-тихий смех, Как змея, пленявший всех. Все отравы знаю я, — И сильнее всех — твоя. Лицемерием твоим, Сердцем жестким и сухим, Лживой нежностью очей, Злобой, скрытою под ней, Равнодушным безучастьем К братским горестям, несчастьям И умением свой яд, Свой змеино-жадный взгляд Глубоко сокрыть в себя — Проклинаю я тебя! Изливаю над тобой Уготованный судьбой, Роковой фиал твоих Мук и горестей земных: Ни забвенья, ни могилы Не найдет твой дух унылый; Заклинанье! — очарован И беззвучной цепью скован, Без конца томись, страдай И в страданьях — увядай!

В темных силах чар моих. — Далее у Байрона следует:

Вот, ты смотришь наугад, И меня твой ищет взгляд, Хоть незримую, но все ж Вызывающую дрожь. В час таинственной тоски, Повернув свои зрачки, Удивишься, почему Я не выступлю сквозь тьму И от всех мою печать Должен будешь ты скрывать. (Перевод дан по изданию: Дж. Г. Байрон. Драмы. Под ред. Н. С. Гумилева и М. Л. Лозинского. П.-М., 1922, с. 74. В дальнейшем ссылка на это издание дается сокращенно — «Изд. 1922»).

СЦЕНА ВТОРАЯ

Гора Юнгфрау. — Утро. — Манфред, один на утесах.

Манфред

Сокрылись духи, вызванные мной, Не принесли мне облегченья чары, Не помогла наука волшебства. Я уж не верю в силы неземные, Они над прошлым власти не имеют, А что мне до грядущего, покуда Былое тьмой покрыто? — Мать Земля! Ты, юная денница, вы, о горы, Зачем вы так прекрасны? — Не могу Я вас любить. — И ты, вселенной око, На целый мир отверстое с любовью. Ты не даешь отрады только мне! Вы, груды скал, где я стою над бездной И в бездне над потоком различаю Верхи столетних сосен, превращенных Зияющей стремниною в кустарник, Скажите мне, зачем над ней я медлю, Когда одно движенье, лишний шаг Навеки успокоили бы сердце В скалистом ложе горного потока? Оно зовет — но я не внемлю зову. Оно страшит — но я не отступаю, Мутит мой ум — и все же я стою: Есть чья-то власть, что жизнь нам сохраняет, Что заставляет жить нас, если только Жить значит пресмыкаться на земле И быть могилой собственного духа, Утратив даже горькую отраду — Оправдывать себя в своих глазах!

Пролетает орел.

Могучий царь пернатых, сын эфира, Превыше туч парящий в поднебесье, О, если бы мне быть твоей добычей И пищей для орлят твоих! В лазури Чернеешь ты, и я тебя чуть вижу, Меж тем как ты и вниз, и вверх, и вширь Пронзаешь взором воздух! — Как прекрасен, Как царственно-прекрасен мир земной, Как величав во всех своих явленьях! Лишь мы, что назвались его царями, Лишь мы, смешенье праха с божеством, Равно и праху чуждые и небу, Мрачим своею двойственной природой Его чело спокойное, волнуясь То жаждою возвыситься до неба, То жалкою привязанностью к праху, Пока не одолеет прах и мы Не станем тем, чего назвать не смеем, Что нам внушает ужас. — Чу, свирель!

Вдали слышна свирель пастуха.

Патриархально-сладостные звуки Далеко раздаются по ущельям, Сливаясь с колокольчиками стад, И жадно я внимаю им. — О, если б Я был незримым духом этих звуков, Гармонией свободной и живой, Блаженством бестелесным, что родится, Живет и умирает вместе с ними!

Снизу поднимается охотник за сернами.

Охотник

Да, серна здесь промчалась! Но куда? Как на смех промелькнула и пропала! Боюсь, что не окупится сегодня Мой тяжкий труд. — Но кто это вдали? Он с виду не охотник, а поднялся На высоту, которой достигают Лишь лучшие охотники. На нем Богатый плащ, он мужественно-строен И горд, как сын свободного народа. Пойду к нему.

Манфред

(не замечая охотника)

1 2 3 4 5 6 7 8-11