Малатаверн
Шрифт:
– Тяжелый Сегодня выдался денек. Бывают иногда такие дни, когда не знаешь, за что хвататься.
Робер слушал вполуха. Как на кухне у хозяина, ему вдруг страшно захотелось остаться здесь, никого никогда не видеть, кроме этого симпатичного толстяка. С таким человеком можно ничего не бояться. Он думал и о кухоньке, где пускал белый пар кофейник.
Меж тем он доел виноград и кончиками пальцев держал теперь голую кисть.
– Да ладно, бросай прямо на пол, мы подметаем с утра, как только вытащим лоток на улицу... А теперь, если ты не собираешься еще ждать, я могу передать, что нужно.
Робер набрал было в грудь воздуха, но потом сказал:
– Да нет, я зашел его проведать... Просто хотел повидать его... Ну, значит, зайду завтра утром...
– Как хочешь... Будь по-твоему. Бакалейщик проводил Робера до двери и вышел вслед за ним на порог.
– Спокойной ночи, месье, - попрощался Робер.
– Спасибо вам.
– Не за что, старина. Покойной ночи.
Ветер задувал с прежней силой, но небо слегка просветлело. В разрывах облаков то тут, то там вспыхивали и снова гасли звезды.
Дойдя до середины площади, Робер обернулся. Папаша Жирар стоял на пороге магазина.
Робер свернул на главную улицу и зашагал к дороге на Арбрель. Там он перешел на другую сторону и уселся на невысокий каменный забор, тянувшийся вдоль пустыря. На перекрестке горел всего один фонарь, и свет его не доходил до того места, где сидел Робер. Весь первый этаж гостиницы, стоявшей напротив, был освещен, но в кафе вроде никого не было. Мимо проехало несколько легковушек и грузовиков, потом вдали зарокотал мотоцикл. Тогда Робер вышел вперед, чтобы оказаться в свете фар, когда мотоцикл станет поворачивать. Машина ревела точно так же, как мотоцикл Кристофа. Когда она вынырнула из-за углового дома, Робера ослепил свет фар и какое-то время он ничего не видел. Тем не менее он махнул рукой. Мотоцикл проехал мимо, потом притормозил и остановился чуть в стороне. Робер подбежал. Тихо, с угрозой в голосе Кристоф прошипел:
– Что ты тут забыл? Ты, чокнутый! Забыл, о чем мы вчера говорили? Что за черт! На таких идиотов ни в чем нельзя положиться!
– Послушай, я хотел тебе сказать...
– Чего? Что там еще?
Мотор урчал на сниженных оборотах.
– Жандармы...
– начал было Робер.
– Жандармы из-за вчерашнего... Бувье заявил в полицию...
– Ну, ты меня утомил! Если это и есть все твои новости, проваливай! Я уже наслушался этих сказок в магазине за целый день.
– И что теперь?
– Что теперь? Тебя о чем-нибудь спрашивали? К тебе что, приходили?
– Нет, но...
– Ну, вот! Так какого черта тебе нужно? Не суетись, не трепи языком, отправляйся спать до одиннадцати и делай, что ведено. А я поеду займусь барбосом. И так уже на четверть часа опоздал!
Мотоцикл набирал обороты, Кристоф собрался нажать на газ, когда Робер ухватил его за руку.
– Нет... Не надо... Нельзя. Бросить эту затею... Говорю тебе, нельзя.
Он запинался, голос его дрожал. Кристоф выключил газ.
– Ты что-нибудь узнал?
Робер никак не мог решиться. Проехала машина. Юноша подождал, пока она отъедет подальше. Кристоф ухватил его за лацкан куртки и встряхнул.
– Да говори же, если и вправду что-нибудь знаешь.
– Завтра объясню. Не могу тебе сейчас сказать... Да еще здесь. Но я точно знаю, что сегодня нельзя...
Кристоф выпустил его куртку, слез с мотоцикла, взялся обеими руками за руль, втащил мотоцикл на тротуар и прислонил его к ограде. Затем ухватил Робера за руку и потащил в сторону.
– Давай говори: то ли ты темнишь, то ли все это ерунда.
Они перелезли через забор, двинулись к гаражу и обогнули его. За гаражом Кристоф придвинулся вплотную к Роберу. Было темно, лишь из окна гаража падал свет от лампы.
– Ну, давай, - не отставал Кристоф, - говори, я слушаю.
– Нельзя... Невозможно...
Кристоф разозлился. Голос его сделался резким, скрипучим.
– Заладил одно и то же. Да объясни же, в чем дело.
– Готовится засада... Жандармы будут следить... Крестьяне тоже...
– И это все? Насколько я понял, ты сдрейфил. Только и всего. И ты хотел, чтобы из-за этого все пошло прахом? Дурак! Разве ты не понимаешь, что теперь-то как раз самое время. Хибара старухи совсем рядом с усадьбой Бувье, и если легавые собираются стеречь сегодня ночью, то уж не волнуйся: у старухи их точно не будет. Им в голову не придет, что кто-нибудь осмелится появиться в том же месте прямо на следующий день.
По мере того, как он говорил, ярость его улеглась. Теперь он рассуждал степенно, просто выдвигал аргументы, чтобы успокоить Робера. И скоро вся затея казалась до крайности легким делом. Кристоф умолк, и Робер опустил голову. Оба помолчали, затем Кристоф спросил:
– Ну?
Робер поднял голову, взглянул на приятеля, вздохнул и вяло махнул рукой:
– Честное слово... Кристоф, я не могу... Потом как-нибудь... Там видно будет...
Кристоф в запальчивости замахнулся рукой. Лицо его сделалось злым. Снова, схватив Робера за куртку, он встряхнул его, почти оторвав от земли. Робер почувствовал на лице дыхание Кристофа.
– Тряпка, слабак! Слышишь, ты?! У тебя никогда ничего не будет! В сущности, Серж прав: ты кончишь в коровьем дерьме вместе со своей вонючей подружкой!
Робер сжал кулаки. Во рту у него вдруг стало кисло.
– Замолчи, - прошипел он, - тебя это не касается! В ответ Кристоф рассмеялся.
– Да нет, серьезно: что ты себе вообразил? Тебе бы помалкивать! А ты еще пытаешься заткнуть мне рот... Ну, ты и силен, приятель!
Он поднес кулак Роберу к носу и пригрозил, но бить не стал. Он помолчал несколько секунд, словно подыскивая слова, потом проговорил:
– Господи! Какие мы идиоты, что впутали тебя в это дело. И ведь я сам это предложил! Поделом мне! Вот Серж повеселится: он предупреждал, что ты струсишь!