Чтение онлайн

– Итак, давайте повторим, – в сотый раз произнёс Андрей, чувствуя, что, скорее всего, провалит проект, – объясняю, как инженер инженеру: в Миланской клинике доктор будет проводить операцию. Операция будет транслироваться на спутник, и этот сигнал мы с вами должны тут поймать. В МНТК «Микрохирургия глаза» – это в прямой видимости от вас – соберутся врачи, они будут смотреть на большом экране и нескольких мониторах всё, что происходит там, в Милане. По окончанию просмотра – телемост, «круглый стол», в ходе которого стороны будут комментировать, задавать вопросы, одним словом, общаться on-line. Наша задача – организация и техническая поддержка мероприятия. Понимаете, о чем, вообще, речь?!

Инженер мотнул головой – мол, понимает.

Однако, в назначенный день выяснилось глобальное непонимание. Сигнал не был принят, и было дано такое объяснение. Тарелка, установленная на телебашне, расположенной тут же, на Мамаевом кургане, должна быть повёрнута под определенным углом. А чтобы повернуть, надо туда полезть, какие-то болты открутить, и заново прикрутить. И наверняка там всё проржавело, и, чтобы выполнить работу, нужен альпинист. А альпиниста в штате нет, нужно вызывать. В общем, болт.

– А ты раньше не мог сказать об этом, старый мудак?! – вырвалось у Андрея.

Инженер, видимо, не расслышал, или не понял, и продолжил разговор об открывшихся трудностях. Конференцию надо бы провести не в МНТК, а тут, на телецентре, нужны специалисты, альпинисты… Андрей, не дослушав, покинул кабинет под монотонный бубнёж старика.

Зайдя в бухгалтерию, получил счёт за предполагаемые услуги. На пожелтевшем бланке образца сорокового года стояла сумма, эквивалентная восьми тысячам долларов. А лимит на всю конференцию был семь тысяч пятьсот, в которые входили организационные расходы, фуршет, и что-то нужно было сэкономить, чтобы покрыть недостачу у себя на фирме.

Прямо с телецентра Андрей отправился в частную фирму «Алиг», куда не обращался, думая, что там будет дороже, чем на государственном предприятии. В «Алиге» поняли задачу с полуслова, и, посетовав на то, что поджимают сроки, тут же вызвались бесплатно выехать в МНТК, установить оборудование, чтобы поймать пробный сигнал. Что и было сделано. Тем временем бухгалтерия выписала счёт, и Андрей был приятно удивлён, увидев сумму – две тысячи триста долларов. Вопрос недостачи был решен.

А в начале сентября высветилась другая проблема. Принесли новый счёт за междугородние переговоры, и суммарный долг за услуги связи достиг астрономической суммы – тридцать шесть тысяч рублей. В полминуты Мануйлова была уволена, но проблема осталась – как платить?

– Я предупреждала, что Сонька до х*я п**дит по межгороду! – возмущённо сказала Олеся.

Андрей, а следом за ним Сергей Верхолётов, рассмеялись. Смешного тут ничего не было, и если было от чего веселиться, то от Олесиных прибауток, вернее, от того, как это хрупкое белокурое создание ругается по-нецензурному. Умолкнув, Андрей пристально посмотрел в её голубые глаза, и от этого взгляда она покраснела. Уловив, что шеф намерен повести серьёзный разговор, Верхолётов изобразил озабоченность по поводу телефонных переговоров Мануйловой:

– Какие у неё продажи, пять тысяч в месяц, из которых прибыли – кот наплакал, а убытки – тридцать шесть. Хорошая негоция!

Развивая тему, он стал жестикулировать, постепенно повышая голос. У него была такая манера – видимо, он считал, что чем громче, тем доходчивее.

– Это арендная плата за год! – вставила Олеся.

Андрея осенила догадка:

– Ты хочешь сказать, что нам надо…

– Найти новый офис, и съехать отсюда! – подхватил Верхолётов.

– Потише ори.

Выглянув в коридор, Олеся сообщила, что входная дверь закрыта, а в офисе никого, кроме них, нет, подслушивать некому. На всякий случай она закрыла дверь директорского кабинета. Андрей стал рассуждать:

– Жалко уезжать. Ремонт захерачили, у нас тут пол-этажа, отдельный блок. За такие деньги мы нигде не найдём такую площадь.

– Если съедем завтра-послезавтра, сэкономим ещё три тысячи – срок аренды подошёл, – напомнила Олеся.

Верхолётов обвёл взглядом кабинет.

– Ты ищи офис, а мы будем потихоньку собирать пожитки.

– Сватеев заходит сюда по десять раз на день, как ты это мыслишь?!

Тут раздался звонок домофона.

– Иди, открой! – кивнула Олеся, и, выйдя в коридор, увидев лицо Сватеева на экране, направилась в дальнюю комнату, чтобы с ним не встречаться.

Директор «Промтары», войдя в офис, первым делом заглянул в бухгалтерию, находящуюся слева от входной двери. Никого там не увидев, подался вправо – к Андрею в кабинет.

– Добрый день, где ваш бухгалтер, мне нужно кое-что обсудить, – сказал он, нервно переминаясь.

Стараясь выглядеть максимально дружелюбно, Андрей кивнул в сторону Верхолётова:

– А вот у нас финансовый директор, – обсудите с ним.

Передавая кипу документов, Сватеев напомнил о долге за телефон, и о сроке платежа за аренду.

– Где расписаться в получении документов? – важно спросил Верхолётов, будто речь шла о получении вагона золота.

Сватеев величественно поклонился – мол, чего там, всё на доверии. И сказал, с вожделением посмотрев на Олесин кабинет:

– Потом бухгалтер пусть зайдёт ко мне в офис, распишется.

И выжидающе посмотрел на Андрея.

– Газетки, газетки, – задумчиво проговорил Верхолётов, беря в руки свежий номер «Всё для Вас», – эх, почитал бы конечно, но то, что там пишут, не для средних умов.

Пристально посмотрев на Сватеева, добавил:

– Поэтому я обычно использую подобную макулатуру… да, схожу-ка я в туалет.

Сватеев попятился к двери.

– Не-е, это не то, что вы подумали, – загоготал Верхолетов, – я делаю из газет шапочки-треуголки. Люблю сидеть в туалете в такой вот газетной треуголке на башке, что тут такого?

В его руках газета бесплатных объявлений постепенно превращалась в треуголку. Андрей буквально корчился от смеха.

– Между прочим, очень думать помогает, типа, умными мыслями бошку облепил.