Чтение онлайн

— Или рак легких, — откликнулась она, взяла с края пепельницы недокуренную сигарету и снова погрузилась в книгу. Он прочитал на обложке: «Ham on the Ray». [116] Чарльз… Он прищурился. Буковски? Как аукционный дом? [117]

— У меня хорошие новости, — сказал он. — Нам удалось не только предотвратить катастрофу, но повернуть весь инцидент с Лейке в свою пользу. Сегодня звонили из министерства юстиции. — Бельман положил ноги на стол и взглянул на этикетку на пивной бутылке. — Благодарили за то, что я так решительно вмешался и настоял на освобождении Лейке. Их очень беспокоило, до чего бы додумался Андерс Галтунг со своей сворой адвокатов, если бы КРИПОС не действовала так оперативно. И они хотели убедиться, что я полностью контролирую ситуацию и никто, кроме КРИПОС, не будет иметь доступа к этому делу.

Он отхлебнул пива прямо из бутылки. Со стуком поставил ее на стол.

— А ты что скажешь, Буковски?

Она опустила книгу и встретила его взгляд.

— Тебе что, совсем неинтересно? — спросил он. — Сама знаешь, это и тебя касается. Что ты думаешь об этом деле, дорогая? Давай. Ты ведь следователь, расследуешь убийства.

— Микаэль…

— Тони Лейке склонен к насилию, и мы на это повелись. Поскольку знаем: такие, как он, неисправимы. Склонность и воля к убийству есть не у всех, она бывает врожденной или благоприобретенной. Но если в тебе живет убийца, изгнать его из себя чертовски трудно. Возможно, убийца знал, что нам это известно. Понимал, что если подставит Тони Лейке, мы, исходя из того, что он склонен к насилию, легко примем все за чистую монету. Вот он и проник в дом Тони Лейке и позвонил Элиасу Скугу. Чтобы мы не искали других подозреваемых, которые могли быть в Ховассхютте.

— На момент звонка из дома Лейке никто, кроме полиции, еще не знал, что обнаружена связь всех убийств с Ховассхюттой.

— Какая разница? Он понимал, что со временем мы эту связь обнаружим. Хотя нам, черт побери, следовало обнаружить ее гораздо раньше. — Бельман снова взялся за бутылку.

— И кто же убийца?

— Седьмой человек из Ховассхютты, — сказал Микаэль Бельман. — Тот, что приехал с Аделе Ветлесен, причем никто не знает, кто он такой.

— Никто?

— У меня тридцать сотрудников. Мы прочесали квартиру Аделе. Никаких письменных свидетельств. Никаких дневников, открыток или писем, даже электронных писем или эсэмэсок. Все ее знакомые мужского пола, которых нам удалось установить, допрошены и вычеркнуты из списка. Как, впрочем, и женского. Никто из них не видел, с кем она была в горах, в Ховассхютте. Никого это не удивило: говорят, она меняла партнеров так же часто, как трусики, и не имела обыкновения сообщать об этом. Нам удалось выяснить только, что Аделе сказала подруге, мол, ей с этим кавалером из хижины было то интересно, то не очень. Возможно, интересным она посчитала ночное свидание на заброшенной фабрике в костюме медсестры.

— Ну, если это самое интересное, мне, пожалуй, и не хочется знать, что же тогда было «не очень».

— Надо думать, то, что, когда он говорил, Аделе сразу вспоминала своего сожителя. Подруга даже не представляет, о чем речь.

— Никакой он ей не сожитель, — зевнула Кайя. — Гейр Брюн — педик. Если седьмой пытался возложить вину за убийства на Тони Лейке, он наверняка знал, что у того есть судимость.

— Конечно, о приговоре за насильственные действия мог знать кто угодно. Как и о том, где это произошло, — в коммуне Утре-Энебакк. Лейке чуть не стал убийцей, когда жил у деда на озере Люсерен. Будь ты убийцей, где бы ты утопила тело Аделе Ветлесен, чтобы привлечь внимание следствия к Лейке? Разумеется, в месте, которое как-то связано с ним и с его судимостью. Вот он и выбрал Люсерен. — Микаэль Бельман сделал паузу. — Тебе что, скучно?

— Нет.

— Похоже, тебе совсем неинтересно.

— Мне… просто надо подумать о многом другом.

— Когда это ты начала курить? Кстати, у меня есть план, как нам найти седьмого.

Кайя посмотрела на него долгим взглядом.

Бельман вздохнул:

— И ты не спрашиваешь как, дорогая?

— Как?

— Используя его же тактику.

— И в чем она заключается?

— В том, чтобы переключить внимание на невиновного.

— По-моему, ты только эту тактику и применяешь.

Микаэль Бельман метнул на нее быстрый взгляд. Кое-что понемногу стало до него доходить. Кое-что насчет альфа-самца.

Он изложил ей свой план. Рассказал о том, как собирается выманивать седьмого.

А после он дрожал от холода и ярости. И сам не знал, что его так разозлило. То, что она не отреагировала никак: ни отрицательно, ни положительно. Или то, что сидела и курила с таким видом, словно все это ее совершенно не касается. Как она не понимает, что от его шахматных ходов в эти роковые дни зависит не только его карьера, но и ее собственное будущее? Пусть ей и не быть новой фру Бельман, зато под его покровительством она может подняться по карьерной лестнице, ясное дело, если останется лояльной и по-прежнему будет снабжать его информацией. Или его вывел из себя заданный ею вопрос? Тот, что коснулся его. Другого. Старого, побежденного альфа-самца.

Она спросила про опиум. Спросила, действительно ли он собирался этим воспользоваться, если бы Холе не согласился взять на себя вину за арест Лейке.

— Разумеется, — сказал Бельман, напрасно пытаясь разобрать в темноте выражение ее лица. — А почему бы и нет? Он незаконно ввез наркотик.

— Дело не в нем. А в том, был ли ты готов ославить всю полицию.

Он покачал головой:

— Нас на такие уловки не купишь.

В холодном вечернем воздухе сухо прозвучал ее смех:

— Ну его-то ты явно подкупил.

— Он продажен, — сказал Бельман и залпом допил бутылку. — В этом разница между ним и мной. Слушай, Кайя, что ты пытаешься мне сказать?

Она открыла рот. Хотела сказать. Должна была сказать. Но тут у него зазвонил телефон. Она увидела, как он сует руку в карман и, как всегда, складывает губы в трубочку, только это был не поцелуй, а просьба помолчать. На случай, если звонит его жена, начальник или кто-то еще, кому незачем знать, что он приходит сюда, чтобы трахать свою сотрудницу из убойного отдела, ту, которая снабжает его информацией, необходимой ему, чтобы обойти в расследовании убийств конкурирующую фирму. Черт бы побрал Микаэля Бельмана. Черт бы побрал Кайю Сульнес. И прежде всего черт бы побрал…

— Он исчез, — сказал Микаэль Бельман, убирая телефон обратно в карман.

— Кто?

— Тони Лейке.

Привет, Тони!

Ты долго хотел узнать, кто я такой. Думаю, теперь самое время открыть тебе правду. Я был той ночью в Ховассхютте, но ты меня не видел. Меня никто не видел, я был невидим, будто призрак. Но ты меня знаешь. Даже слишком хорошо. И сейчас я приду за тобой. Ты — единственный, кто может меня сейчас остановить. Все другие мертвы. Остались только ты и я, Тони. Ну что, теперь твое сердце забилось быстрее? Рука тянется к ножу? И ты наугад бьешь им в темноте, обмирая от страха, что у тебя отнимут жизнь?