Чтение онлайн

Они услышали его выстрелы.

И, едва копнув лопатой, обнаружили лыжную палку.

Потом они рассказали, как боялись, что их могут пристрелить, пока они доберутся до трубы.

Голова трещала, будто он неделю пил не просыхая. Харри спустил ноги с кровати и осмотрелся в номере высокогорной гостиницы в Устаусете.

Кайю и Колкку на вертолете увезли в Осло, в Государственную больницу. Харри лететь с ними отказался. Ему позволили остаться, лишь когда он соврал, что не испытывал нехватки воздуха и вообще в прекрасной форме.

Харри сунул голову под кран в ванной и стал пить. «Воды не бывает много, ее бывает мало». Кто же это говорил? Ракель, когда хотела, чтобы Олег допил воду за ужином. Он наконец включил мобильный — телефон был отключен с тех пор, как он отправился в Ховассхютту. Здесь, в Устаусете, судя по дисплею, связь была. А еще он узнал, что на автоответчике для него оставлено сообщение. Харри попытался его прослушать, но услышал только короткий хрип или смешок, а потом связь прервалась. Он проверил номер звонившего. Звонили с мобильного, это мог быть кто угодно. Что-то в комбинации цифр показалось ему знакомым, но, во всяком случае, звонили не из Государственной больницы. Ничего, если что-то важное, перезвонят.

В ресторане за завтраком Микаэль Бельман сидел в гордом одиночестве, перед ним стояла чашка кофе. Перед ним также лежали газеты, сложенные и уже прочитанные. Харри и не читая их понял, что там нет ничего нового, все то же, только еще больше. Еще больше о Деле и о беспомощности полиции, еще больше давления. Но сегодняшние газеты вряд ли успели сообщить о гибели Юсси Колкки.

— У Кайи все в порядке, — сказал Бельман.

— М-м-м. А где остальные?

— Утром уехали в Осло. Поездом.

— А ты?

— Решил подождать тебя. Что ты думаешь?

— О чем?

— О лавине. Просто взяла и сошла?

— Понятия не имею.

— Да? А ты слышал гром перед тем, как сошла лавина?

— Ну, может, снежный карниз обрушился с вершины на склон, это и вызвало лавину.

— По-твоему, звук был именно такой?

— Я не знаю, с каким звуком обрушается снежный карниз. Я имел в виду звук, вызвавший лавину.

Бельман покачал головой.

— Даже люди, который знают горы как свои пять пальцев, уверены, что звуковая волна может вызвать оползень. Я занимаюсь скалолазанием с экспертом по лавинам, он рассказывал мне, что в Альпах по-прежнему считают, будто лавины во время Второй мировой войны сходили из-за орудийных залпов. Но если взорвать взрывчатку непосредственно в снегу, лавина сойдет с гарантией.

— М-м-м… То есть?

— Ты знаешь, что это такое? — Между пальцами у Бельмана был зажат кусочек блестящего металла.

— Нет, — сказал Харри и знаком показал официанту, который уже убирал блюда со шведского стола, что хочет кофе.

— «Тролли и гномы в скалах как дома», [125] — пропел Бельман.

— Я пас.

— Ты меня разочаровал, Холе. Ну да ладно. Может, у меня есть фора. Я рос в Манглерюде в семидесятых годах, этот город-спутник тогда расширялся. И повсюду вокруг нас были пустыри. Саундтрек моего детства — взрыв динамита. А когда работяги уходили, я обследовал места, где они взрывали, и находил куски кабеля в красной оболочке, обрывки бумаги от динамитных патронов. Кайя рассказывала, что здесь, на севере, рыбу добывают специфическим способом и динамитные шашки в хозяйстве обычное дело, их тут найти даже легче, чем самогон. Только не говори, что тебе это не приходило в голову.

— О'кей, — сказал Харри. — Это кусочек капсюля. Когда и где ты его нашел?

— После того как вас вывезли вчера ночью, мы с ребятами осмотрели место, откуда сошла лавина.

— Есть следы? — Харри принял у официанта чашку с кофе и поблагодарил.

— Нет. Место такое открытое, что ветер сдул следы лыж, если они там были. Но, по словам Кайи, она, кажется, слышала звук снегохода.

— Еле различимый. И с того момента, как она его слышала, до схода лавины прошло мгновение. Он мог припарковать скутер в стороне, чтобы мы его не услышали, а дальше идти пешком.

— Мне это приходило в голову.

— И что теперь? — Харри отпил кофе.

— Надо поискать следы снегохода.

— Местный ленсман…

— Никто не знает, где он. Но я нашел снегоход, карту, веревку, карабин, ледоруб и метлу. Так что допивай побыстрее свой кофе, во второй половине дня обещали снег.

Управляющий отелем, датчанин, объяснил, что им, чтобы добраться до вершины, откуда сошла лавина, придется сделать большой крюк на запад от Ховассхютты, но не углубляясь на северо-запад, иначе они попадут в местность, которую называют «Пасть». Такое название она получила, потому что там повсюду разбросаны огромные камни, похожие на клыки. Плоскогорье изрезано расселинами и пропастями, так что, если не слишком хорошо знаешь здешние места, ездить там в непогоду смертельно опасно.

Было около двенадцати. Харри и Бельман смотрели сверху на склон. На дне долины едва угадывался откопанный из-под снега дымоход Ховассхютты.

С запада уже стали набегать тучи. Харри, щурясь, глядел на северо-запад. Без солнца тени и очертания предметов казались размытыми.

— Скорее всего, лавина началась там, — сказал Харри. — В любом случае звук шел оттуда.

— «Пасть», — сказал Бельман.

Через два часа, на низкой скорости прочесав в поисках следов от снегохода всю местность с юга на север, они остановились передохнуть. Сидели бок о бок на сиденьях скутера и пили из термоса, который захватил с собой Бельман. Пошел легкий снежок.

— Однажды на стройплощадке в Манглерюде я нашел неиспользованную динамитную шашку, — сказал Бельман. — Мне было пятнадцать. В Манглерюде у молодежи было только три занятия. Спорт, христианские песнопения и наркота. Я-то ничем таким не интересовался. Как-никак не сидел перед нашей почтой, дожидаясь, пока жизнь проведет меня от гашиша через клей и герыч к могилке. Потому как по крайности четверо моих одноклассников-то именно так и закончили.

Харри отметил, что в речи Бельмана вдруг послышался незатейливый манглерюдский говорок.