Лекарь поневоле
Шрифт:
Сганарель. И нечего мной командовать.
Робер. Молчу, молчу.
Сганарель. На черта мне ваша помощь?
Робер. Как вам будет угодно.
Сганарель. Вмешиваться в чужие дела - нахальство! Еще Цицерон сказал: свои собаки грызутся - чужая не приставай. (Бьет Робера и выгоняет его.)
ЯВЛЕНИЕ III
Сганарель. А ну давай помиримся. Руку!
Мартина. Сначала вздул, а теперь мириться!
Сганарель. Есть о чем говорить. Руку!
Мартина. Не желаю.
Сганарель. Ну!
Мартина. Нет!
Сганарель. Женушка!
Мартина. Ни за что!
Сганарель. Давай руку, говорят тебе.
Мартина. И не подумаю.
Сганарель. А ну поди ко мне, поди, поди!
Мартина. Нет, не желаю я с тобой мириться.
Сганарель. Да ну, пустяки какие! Перестань!
Мартина. Отвяжись от меня.
Сганарель. Давай руку, сколько раз тебе повторять?
Мартина. Очень уж круто ты со мной обошелся.
Сганарель. Подумаешь! Я ведь прошу прощения, давай сюда руку!
Мартина. Так и быть, прощаю. (В сторону.) Но ты у меня еще попляшешь!
Сганарель. Нашла на что обижаться, дуреха! Да такие размолвки время от времени просто необходимы любящим супругам: парочка-другая тумаков только разжигает чувство. Сейчас пойду в лес и натаскаю тебе штук сто вязанок.
ЯВЛЕНИЕ IV
Мартина одна.
Мартина. Ладно же, я хоть и пошла на мировую, но тебе обиды не спущу. Страсть как хочу рассчитаться с тобой за эти побои. Конечно, любая женщина знает, чем отомстить мужу, но моего остолопа этим не проймешь. Ну, уж я придумаю месть почувствительнее, да и то еще не разочтусь с тобою за такое надругательство.
ЯВЛЕНИЕ V
Валер, Лука, Мартина.
Лука (Валеру, не замечая Мартины). Ну и порученьице мы на себя взвалили! Все равно ни черта у нас не выйдет.
Валер (Луке, не замечая Мартины). Ничего не поделаешь, куманек, хозяина надо слушаться. Да вдобавок и нам с тобой не безразлично, здорова или больна хозяйская дочка, наша барышня. Ведь и нам перепадет кое-что со свадебного стола, а свадьба-то все откладывается из-за того, что она больная лежит. Орас - человек щедрый и уж, конечно, сумеет ее добиться; она хоть и без ума от какого-то там Леандра, но ее папенька, сам понимаешь, никогда не согласится на такого зятя.
Мартина (в сторону, думая, что она одна). Неужто я так и не придумаю, как ему получше отомстить!
Лука (Валеру). И надо же, чтоб человеку взбрела на ум эдакая чепуха, коли уж ученые доктора - и те лопочут, лопочут по-латыни, а все без толку!
Валер (Луке). Случается, поищешь хорошенько, да и найдешь, что у тебя под самым носом лежало...
Мартина (все еще думая, что она одна). Нет, я ему отомщу, уж это как пить дать. Не могу забыть и никогда не забуду, как он меня дубасил, и... (Натыкается на Валера и Луку.) Ах, милостивые государи, прошу прощения, я была так занята своими мыслями, что и не заметила вас!
Валер. У каждого своя забота. Мы вот тоже ищем то, что нам, ох, как хотелось бы найти!
Мартина. Может, я вам сумею помочь?
Валер. А что же? Мы, видите ли, ищем такого ученого человека, такого чудо-лекаря, который взялся бы вылечить дочь нашего хозяина, - у ней от какой-то хворобы отнялся язык. Сколько ученых лекарей ее пользовали, а толку чуть. Но ведь может же сыскаться человек, который знает заветные лекарства, чудодейственные средства: возьмет да и сделает то, что не удавалось другим. Вот за таким-то лекарем мы и охотимся.
Мартина (в сторону). Кажется, сама судьба меня наставляет, как отомстить моему прощелыге! (Громко.) Ну, можно сказать, вы уж нашли то, чего искали: у нас здесь есть такой лекарь, на всем свете никто лучше его не лечит неизлечимых больных.
Валер. Скажите же, ради бога, как нам его найти?
Мартина. Да он вон в том лесочке ломает хворост... для развлечения.
Лука. Это лекарь-то ломает хворост?
Валер. Вы, верно, хотите сказать, что он развлекается собиранием трав?
Мартина. Да нет, он большой чудак и любит это занятие. Человек он шалый, блажной какой-то, дурашливый: с виду вы ни за что не догадаетесь, кто он есть. Он и одевается как-то не по-людски, любит прикидываться невеждой, таит свою ученость и больше всего на свете боится, как бы не прознали, что господь наградил его таким удивительным лекарским даром.
Валер. Что ты скажешь, - все великие люди немножко с придурью, видно от учености-то и начинают чудесить.
Мартина. А уж у этого придури хоть отбавляй. Иной раз кажется, будто он прямо мечтает, чтобы его поколотили, - иначе никак не заставишь его признаться, что он такой искусный лекарь. Я вам заранее говорю: коли найдет на него блажь, вы толку не добьетесь. Станет отпираться, кричать, что сроду лекарем не бывал. Ну, тут уж берите дубинки в руки и бейте, пока не признается. Мы всегда так делаем, когда у нас кто-нибудь занедужит.
Валер. Вот чудак, так чудак!
Мартина. Да, но зато потом увидите, какие он творит чудеса.
Валер. Как его зовут?
Мартина. Сганарелем. Да его нетрудно узнать. Это мужчина с большой черной бородой, носит брыжи и кафтан зеленый с желтым.
Лука. Зеленый с желтым? Что ж он, попугаев лечит?
Валер. А он и взаправду такой искусник, как вы говорите?
Мартина. О господи, да он просто чудотворец! Полгода назад у нас тут от одной женщины отступились все врачи. Целых шесть часов ее считали мертвой и уже собирались хоронить, как вдруг кто-то насильно приволок этого человека. Он едва взглянул на нее и тут же влил ей в рот каплю - не знаю там, уж какого лекарства, только она сразу встала на ноги и принялась как ни в чем не бывало расхаживать по комнате.
Лука. Вот это да!
Валер. Не иначе как это была капля жидкого золота.
Мартина. Очень может быть. Или вот: еще трех недель не прошло, как один мальчишка лет двенадцати свалился с колокольни на мостовую и сломал себе голову, руки и ноги. Опять, конечно, привели нашего лекаря, он натер мальчишку мазью своего приготовления, и тот сейчас же побежал в бабки играть.
Лука. Вот это да!
Валер. Наверно, ему известна панацея.
Мартина. Ясно как божий день.
Лука. Вот это здорово! Такого нам и надо! Идем скорей за ним.