Чтение онлайн

– Лягушки? – переспросил Горгид, быстро делая заметку на клочке пергамента.

Губернатор спросил, почему он записывает. Весьма неохотно Горгид рассказал о своем историческом труде. Сива удивил его вдумчивым кивком и несколькими дельными вопросами. За грубоватыми манерами провинциального губернатора скрывался недюжинный ум.

У Мефодия Сивы обнаружились и другие интересы, которых трудно было ожидать от пограничного чиновника. Его резиденция имела толстые двойные стены, решетки на узких окнах, покрытые металлическими полосами двери. Все это позволяло использовать ее в качестве форта. Но она обладала роскошным садом – это был настоящий взрыв красок, пиршество цветов. Мальвы и розы цвели ровными рядами, желтые и сиреневые тюльпаны свидетельствовали, по мнению Горгида, об опытной руке цветовода. Низкие вьющиеся растения и кустарники были привезены сюда из влажных тропических лесов или с горных утесов – в степи таких не найдешь.

Совершенно естественным было желание Сивы, отрезанного от столицы, узнать от имперского посольства как можно больше новостей. Он удовлетворенно крякнул, когда услыхал от послов, как были разбиты мятежники – Баан Ономагул и Елисей Бураф.

– Да будут прокляты предатели! – сказал он. – Я посылал донесения с каждым кораблем, отплывающим в столицу, и так – два последних месяца. Негодяи, должно быть, все их потопили. Два месяца – слишком большой срок, когда Авшар разгуливает у тебя под боком.

– Ты уверен, что это он, этот проклятый колдун? – спросил Bиридовикс. Страшного имени князя-колдуна было достаточно, чтобы отвлечь кельта от заигрываний с одной из служанок.

Мефодий Сива не был женат. Он держал в услужении нескольких привлекательных девушек. Смешанная видессианско-хаморская кровь сделала их полноватыми, так что они не вполне отвечали имперским представлениям о красоте. Повышенное внимание Виридовикса к служанкам не вызывало ни малейшего раздражения со стороны радушного хозяина. Едва увидев кельта, Мефодий был буквально заворожен его внешностью: огромным ростом, цветом лица, пламенеющими волосами. Певучий акцент галла показался губернатору также очень странным.

На встревоженный вопрос Виридовикса Сива ответил:

– Кто же, кроме Авшара, кутается в покрывало так, что и лица не увидишь? Кто появляется и исчезает по мановению руки? У кого еще такой гигантский черный жеребец? Степные лошадки низкорослы и серы. В Пардрайе ничего подобного никогда не было, так что догадаться нетрудно.

– Да ты прав. Это он, этот негодяй, – согласился Виридовикс. – Но ни рост, ни жеребец ему не помогут. Мой добрый кельтский меч порубит гада в капусту!

Мефодий Сива скептически поднял бровь. Однако Горгид знал: то была не пустая похвальба в устах кельта. Меч Виридовикса – близнец меча Скавра, творение галльских друидов, обладал сильнейшими чарами. Мечиблизнецы оказались необычайно могущественными в земле Видесса, где процветала магия.

– С тех пор как я отправил последнее донесение в Видесс, Присты достигла еще одна новость, – добавил Сива. По его голосу было слышно, что эта новость также не из приятных. – Вы, конечно, понимаете – это только неподтвержденные слухи… Но говорят, к проклятому колдуну присоединился Варатеш со своей бандой.

И снова Горгид почувствовал, как нечто важное проходит пока что мимо него. Виридовикс и Гуделин также не поняли, о чем говорит губернатор. Но Панкину Скилицезу и это имя, похоже, было хорошо известно.

– Изгой, поставленный вне закона, – проговорил офицер утвердительно. Он действительно знал этого Варатеша, и ему не нужно было ни о чем больше спрашивать.

– Предупреждаю: это пока что просто слух, пущенный по ветру, – повторил Сива.

– Да хранит нас Фос! Пусть это и останется слухом, – отозвался Скилицез и начертил знак Фоса вокруг сердца. Заметив недоумение своих товарищей, он пояснил: – Варатеш – опасный, коварный и умный человек, его всадники – опытные бойцы. Если бы против нас выступил большой клан, это было бы лишь ненамного хуже встречи с Варатешем.

Неприкрытая тревога Скилицеза передалась и Горгиду. Грек знал, что Скилицеза не пронять по пустякам. Арига, однако, вести не слишком задели.

– А, хаморы!.. – выговорил он презрительно. – Ты еще скажи, чтоб я прятался от птенцов куропатки, прыгающих в траве.

– С этим человеком приходится считаться. Он становится сильнее с каждым днем, – сказал Сива. – Возможно, ты не знаешь: этой зимой, когда Великую Реку Шаум сковало льдом, он ходил в набег на запад, в Аршаум.

Ариг изумленно разинул рот, а опомнившись, прошипел проклятие на своем языке. Аршаум был искренне убежден в своем полном превосходстве над хаморами. И по праву. Разве его народ не отбросил «волосатых» на восток, за Реку? Минули десятки лет с тех пор, как хаморы – даже бандиты – осмеливались докучать аршаумам.

Видя, что аршаум кипит от ярости, Мефодий Сива окликнул служанку:

– Филеннар, почему бы тебе на время не перестать строить глазки нашему усатому другу и не принести полный бурдюк?

Девушка отправилась выполнять приказание. Виридовикс проводил се жадным взглядом.

– Бурдюк? – алчно переспросил Ариг. Он мгновенно забыл о своем гневе. – Кумыс? Клянусь тремя волчьими хвостами моего клана! Прошло уже пять лет с тех пор, как я пробовал его. Ваши безмозглые крестьяне умеют $%+ bl лишь вино да пиво.

– Новый напиток? – заинтересовался Пикридий Гуделин.

Горгид припомнил, как однажды аршаум громогласно восхвалял напиток степей. Но грек забыл, из чего кочевники его приготовляют. Виридовикс, искренний любитель доброй выпивки, почти сразу перестал огорчаться из-за исчезновения Филеннар.

Вскоре девушка вернулась с громадным бурдюком из конской шкуры, на внешней стороне которой еще оставалась шерсть. По знаку Сивы она передала бурдюк Аригу. Тот принял сосуд так нежно, словно это был новорожденный младенец. Он развязал ремешок у верхней части бурдюка, поднял его и припал к горловине. Несколько секунд аршаум жадно и шумно пил. В степях считается признаком хорошего тона открыто наслаждаться угощением.

– А-ах! – выдохнул Ариг, вытирая губы рукавом.

– А, умирающий грешник! – воскликнул Виридовикс; на городском жаргоне это выражение обозначало пьянчугу. Галл поднял бурдюк, взяв его из рук Арига, но при первом же глотке выражение жадного ожидания на лице Виридовикса сменилось удивленной гримасой. Он плюнул на пол. – Фу! Какое отвратительное пойло! Из чего его делают?