Чтение онлайн

Ее наряд был нежно-зеленый, цвета распускающейся зелени, и в ней было что-то столь прекрасное, юное и чистое, что Барбара почувствовала, что, назвав ее нимфой, придворный не преувеличивал.

– Кто это? – резко спросила Барбара.

Никто не спросил, о ком идет речь: все взгляды были устремлены в одном направлении.

– Это вдовствующая графиня Дарлингтон, – ответил Рудольф Вайн. – Я слышал, что она приехала из своего поместья, и ей предоставили покои во дворце. Ее отец верно служил отцу нашего короля и погиб у него на службе. Странно, что после стольких лет графиня пожелала вернуться ко двору.

– Что же тут странного! – недовольно отозвалась Барбара Каслмейн. – Эта девица – ее внучка.

– Внучатая племянница, – уточнил Рудольф.

Барбара обернулась к нему.

– Откуда вы знаете? Кто она?

– Ее зовут леди Пантея Вайн, она моя двоюродная племянница, – объяснил Рудольф.

– Ваша двоюродная племянница! – повторила Барбара. – Почему вы не сказали мне, что она собирается здесь появиться?

– По правде говоря, у меня это просто вылетело из головы, хотя кто-то сообщил мне об этом примерно месяц назад.

К тому же мне было сказано, что Пантея – богатая наследница. Но как это могло получиться, я понять не могу: за время Протектората наша семья лишилась всего имущества.

– Давайте познакомимся с вашей родственницей, – довольно мрачно предложила Барбара.

Она прекрасно знала, что любое новое лицо, появившееся при дворе, может стать ее врагом – особенно если это лицо достаточно хорошенькое. Сейчас ей не хотелось бы иметь новых соперниц. Ей предстояло вести сражение с королевой, однако леди Пантея Вайн была настолько красива, что могла оказаться серьезной противницей. Барбара быстро направилась к вдовствующей графине и ее спутнице, которые остановились у парапета, наблюдая за праздничным зрелищем.

Пантея тихо смеялась, глядя на маленькую лодку, украшенную масками животных: ее команда была наряжена обезьянами.

– Представляю, как им жарко в этих меховых шкурках, – говорила она графине в тот момент, когда Рудольф Вайн, сняв шляпу с пером, отвесил им глубокий поклон.

– Могу ли я вам представиться, мадам? – спросил он, обращаясь к графине.

– В этом нет необходимости, – бесцеремонно ответила она. – Ты мой племянник Рудольф. Я бы где угодно тебя признала: ты вылитый отец. К тому же я ожидала здесь тебя увидеть. Слава о тебе дошла даже до такой глухомани, как Уилтшир.

– Вам не следует верить всему, что обо мне рассказывают, – почтительно возразил Рудольф, но, целуя руку графини, он встретился с ее проницательным взглядом, и ему показалось, будто она над ним смеется.

– Надо полагать, ты хочешь познакомиться со своей родственницей Теей, – проговорила графиня, указывая затянутой в перчатку рукой на стоявшую рядом девушку.

Тея низко присела. Вблизи она казалась еще красивее, чем издалека. Залюбовавшись ею, Рудольф Вайн на секунду забыл о том, что Барбара Каслмейн ждет, чтобы он их познакомил.

– Могу я представить леди Каслмейн? – спросил он, но к его глубочайшему изумлению графиня вдруг выпрямилась во весь свой рост, и лицо ее стало суровым.

– Я не имею желания заводить знакомство с миледи Каслмейн, – холодно объявила она и, повернувшись к ним спиной, устремила взгляд на реку.

Рудольф Вайн с изумлением почувствовал, что краснеет.

Он считал, что пробыл при дворе настолько долго, что его уже ничем нельзя удивить, однако сейчас он был буквально потрясен: его тетка сочла возможным публично отказаться от знакомства с самой знаменитой и известной женщиной Англии.

Он не мог решить, что ему говорить или делать, и, пока он стоял в растерянности, разъяренная Барбара с гневным возгласом повернулась и отошла от них.

В эту секунду Рудольф почувствовал легкое прикосновение к его локтю и услышал тихий голос Теи:

– Мне жаль, очень жаль.

А потом она тоже отвернулась и встала рядом со своей двоюродной бабушкой, оставив Рудольфа в одиночестве. Секунду он колебался, не зная, следует ли ему догнать рассерженную леди Каслмейн или попытаться умилостивить свою родственницу. Тея помогла ему принять решение: Рудольф увидел, как она обернулась, и ему показалось, что глаза ее смотрят на него умоляюще. Он немедленно подошел к старой графине.

– Извините, тетя Энн, если я оскорбил вас.

– Ты меня не оскорблял, – возразила графиня. – Просто я достаточно старомодна и потому разборчива в том, с кем знакомлюсь и кого представляю моей внучатой племяннице.

– Но, тетя Энн, леди Каслмейн всюду принята.

– В Лондоне – возможно. Но, благодарение Богу, в провинции осталось достаточно приличных домов, куда ее не пригласили бы.

– Тогда им пришлось бы отказать и своему королю, – мрачно заметил Рудольф Вайн.

– Я не собираюсь обсуждать принципы и взгляды его величества, Рудольф, – сурово отозвалась его тетка. – Меня волнуют только мои собственные. Молю Бога, чтобы теперь, когда в Уайтхолле появится королева, дворец обрел подобающее ему достоинство и благоприличие.

Рудольф Вайн вздохнул. Он по опыту знал, что с двоюродной бабкой спорить бесполезно, однако не сомневался, что ее ждет неминуемое разочарование. Сведения, которые приходили из Хэмптон-Корта о королеве, не слишком обнадеживали.

Чудовищные фижмы королевы вызывали всеобщие насмешки, как и ее фрейлины. Эти дамы были настолько скромны, что сочли бы, что запятнали свою невинность, если бы легли на простыни, которых один раз коснулся мужчина. Их сопровождала толпа невероятно грязных и набожных монахов-португальцев, каждый из которых прихватил с собой целую толпу родственников. Те, кто приезжал в Хэмптон-Корт, чтобы воздать почести королеве, видели маленькое серьезное создание с очень красивыми руками и ногами и чуть выдающимися вперед зубами. Она горячо полюбила своего веселого», обаятельного и остроумного супруга, и в Уайтхолл приходили известия о том, что и он очень увлечен ею. Но сможет ли она удержать его, а тем более – изменить непринужденные нравы купающегося в удовольствиях двора, где не только сам король, но и его подданные наслаждались всем тем, чего были лишены во время диктатуры Кромвеля?

Однако сейчас было не время говорить об этом: Тея радостно вскрикнула, указывая на реку, где появились первые суда процессии, которая предваряла приезд их величеств.

Впереди плыли две баржи. Живые картины на одной из них изображали короля и королеву, окруженных сонмом придворных. Однако толпа с нетерпением ждала приближения корабля, по форме напоминавшего старинное судно. Коринфские колонны, увитые цветами и лентами, удерживали полог из золотой парчи. Толпа разразилась радостными криками, увидев, что под пологом рядом сидят король Карл и его темноглазая королева, которую он держит за руку.