Крестоносец

Запустили следующую пятерку. Четыре девушки и Сергей. По извилистому узкому коридору провели в комнатушку, выдали по листку бумаги. Заполните анкету, сказала худая русоволосая женщина с глазами усталого олененка. Все очень просто. Она не вызовет у вас затруднений. Сергей взял листок, огляделся. Слева у стены – стол, справа – пианино. Два высоких окна, подоконники такого размера, что можно легко забраться с ногами. На деревянный пол ложится яркий силуэт. На улице, черт возьми, июнь. Голубизна неба, солнце, зелень. Сердце колотится…

Дернул же меня черт, – подумал Сергей, поискал взглядом свободный стул. – Хотя девушки тут и вправду симпатичные…

За столом мест не осталось. Пятерка (четверо девушек и парень), пришедшая раньше и анкеты уже заполнившая, обсуждала, кто сегодня «там» и какие у него вкусы. Судя по отрывочным репликам, «там» сегодня был некий Кривошеин. Он такой красивый, вздохнула маленькая брюнеточка. Две блондинки модельного вида переглянулись с одинаковыми усмешками. Сергей узнал взгляд. Мужчины – простодушные идиоты. Их можно и нужно использовать…

Распространенное заблуждение недалеких женщин.

Что интересно, блондинки в комнате преобладали. Из восьми девушек – пятеро. Видимо, таков закон природы, подумал Сергей. Каждая блондинка обязана попробовать… Сергей пригляделся внимательнее. А крашеная блондинка – тем более…

А еще за столом сидела рыжая.

Сергей неторопливой походкой (спина прямая, шаг от бедра, Клинт Иствуд будет мной гордиться) пересек комнату, взял стул и переставил к пианино. Положил листок на крышку, вынул из внутреннего кармана пиджака ручку под серебро… Так, посмотрим…

Первый пункт анкеты. Фамилия, имя, отчество. Ну, это просто. Толоконников Сергей Сергеевич.

Пункт второй. Возраст. Сергей усмехнулся. Может, указать настоящую дату рождения? Было бы забавно. Ладно, пишем: 32 года. Мужчина в самом расцвете сил.

Краем глаза Сергей заметил, что рыжая смотрит в его сторону.

Пункт следующий…

Сергей повернул голову, поймал взгляд и улыбнулся. Глаза у рыжей были желто-зеленые, лисьи…

– Добрый день, – сказал Сергей негромко. Чтобы тебя слышали даже в дальнем углу, не обязательно кричать. – Вы не могли бы мне помочь?…

Рыжая растерянно улыбнулась.

…Женщина-олененок оказалась права. Анкета не вызвала особых затруднений.

– Вы пришли на прослушивание в лучшую театральную школу России, – заговорил «тот самый» Кривошеин. Красивый мужчина лет пятидесяти, в старомодном пиджаке с кожаными вставками на локтях. В руке – длинный мундштук с сигаретой, на столе в пепельнице – гора окурков. Сидел Кривошеин в облаке дыма, спиной к окну, поэтому казалось, что воздух вокруг него светится.

– Да-да, вы не ослышались. Лучшую театральную школу России! – сказано было с чувством уверенной гордости. – ГИТИС готовит актеров и режиссеров для лучших театров страны. Так что соберитесь, покажите себя… Не надо нас бояться, – при этих словах две пожилые дамы, тоже входящие в комиссию, закивали. – Мы здесь для того, чтобы помочь вам…

А я здесь, подумал Сергей, чтобы знакомиться. Рыженькую зовут Лена. Восемнадцать лет. Пришла с подружкой поступать на актерский. Правильно, одобрил Сергей, я вот тоже… – Тебе правда тридцать два? – Да, сказал Сергей, я решил: лучше один раз пролететь, чем потом всю жизнь жалеть, что не попробовал. Хотя в таком возрасте шансов очень мало… Несмотря на все мое обаяние…

– …Начнет у нас… Сенина Екатерина. Екатерина Викторовна, прошу вас. Встаньте пожалуйста, чуть глубже. Да, хорошо. Можете взять стул, если хотите… Свободно располагайте всем, что есть в этой комнате. Ручка, стулья, пепельница, даже мы – в полной вашем распоряжении. Сколько вам лет? Семнадцать? Очень хорошо. Что вы нам прочитаете?…

Дальнейшее развитие событий Сергей представлял четко. Прослушивание для него – чистая формальность. Кто-то из этих ребят, сидящих и ждущих своей очереди, пройдет на второй тур. Потом, если очень повезет, на третий. А если очень-очень повезет… Желающих – сотни, а примут человек двадцать. Удачи, ребята. Сейчас их бьет дрожь. Стресс. Адреналин. Эндорфин. Сильные эмоции. Крышу рвет со страшной силой. Читая наставления «пик-аперов», этих современных дон-жуанов, Сергей только посмеивался. Знакомьтесь на вечеринке, как знакомиться в транспорте, что нужно сделать, чтобы на тебя обратили внимание… Ни в одном наставлении Сергей не встретил казалось бы самого очевидного…

Лучшее место для знакомства – прослушивание в театральный вуз.

Во-первых: здесь собираются самые красивые, талантливые и необычные.

Во-вторых: считается, что раз ты пришел на актерский – ты априори один из самых красивых, талантливых и необычных.

А в третьих: где, черт возьми, найти другое место, где тебя будут слушать с таким же искренним вниманием? И так долго?

– …Спасибо, Екатерина Викторовна. Кто у нас следующий? Толоконников. Сергей Сергеевич, прошу вас…

Сергей встал. А после прослушивания мы с рыжей прогуляемся по Арбату, еще где-нибудь, а там, глядишь…

– Что вы нам прочитаете?

– Я начну с басни. Иван Андреевич Крылов, «Ворона и лисица». Кх-м! – Сергей прочистил горло. Заговорил, подражая ироничной манере Леонида Филатова. – Уж сколько раз твердили миру, что лесть гнусна, вредна, но только все не впрок…

Кривошеин выпустил дым. Взгляд совершенно невозмутимый.

– Спасибо, дальше. Стихотворение.

– …Но это только ты. И жизнь твоя похожа на черты лица, края которого тверды, в беде, в труде, и, кажется, чужды любой среде…

– Спасибо, дальше.

«Сейчас как врежу глаголом по сердцам!», подумал Сергей. «Хочется пройти во второй тур, а, Серега? Пусть из тщеславия, но хочется.»

– Чак Паланьюк, – объявил он. – Отрывок из романа «Бойцовский клуб»… Мой начальник надел серый гластук, значит, сегодня, должно быть вторник. Мой начальник…

Резкая боль пронзила левую руку. Словно загнали в ребро ладони стальной шип и медленно проворачивают. Сергей невольно охнул и умолк на полуслове…

Кривошеин затянулся. Медленно. Потом выпустил дым. Еще медленнее…