Крещение пулей

Телевизор в кабинете протосинкела отца Романа Кубийовича был настроен на «5-й канал», который транслировал в Украине выпуски новостей и передачи «Голоса Америки». Стоя на фоне весьма небольшой толпы, корреспондентка с пафосом проговорила:

– Сегодня в Вашингтоне предстоятель Украинской греко-католической церкви лично освятил место, на котором будет сооружен памятник жертвам Голодомора. На церемонии присутствовали многочисленные члены украинской диаспоры, а также представитель Госдепа и члены Сената. После церемонии предстоятель отправится в пасторскую поездку по США и Канаде…

На столе зажужжал селектор. Отключив с пульта звук телевизора, протосинкел нажал кнопку:

– Да!

– Панотче, к вам отец Василь, – проговорила Ганна.

– Проси!

В последнее время предстоятель УГКЦ практически не вылезал из-за океана. В связи с этим в Канаде для архиепископа даже было начато строительство резиденции. Как следствие, всеми текущими делами УГКЦ уже давно руководил протосинкел Роман Кубийович. А дела УГКЦ были, мягко говоря, неважными…

После поражения на выборах Ющенко церковь лишилась неприкрытой протекции государственных органов. В результате насильственно загнанные при помощи админресурса в УГКЦ священники вместе со своей паствой целыми приходами начали массово возвращаться в лоно Православной церкви. Причем эти приходы располагались в индустриально развитых и, как следствие, богатых регионах. Ввиду этого УГКЦ за последний год потеряла более половины своих финансовых поступлений. Ситуация была близка к катастрофической и при сохранении существующих тенденций грозила полным банкротством униатской церкви. Это, естественно, требовало принятия самых энергичных и экстренных мер, о чем отец Роман неустанно и неоднократно докладывал предстоятелю.

Но эти доклады оставались гласом вопиющего в пустыне. Заокеанская диаспора УГКЦ была не только весьма многочисленной, но и, в сравнении с украинской, весьма состоятельной. И жертвовала она не в катастрофически обесценивающейся украинской гривне, а в канадских и американских долларах. Так что лично предстоятель в своем заокеанском житье-бытье никаких финансовых затруднений не испытывал. И у отца Романа в последнее время даже закралось подозрение, что после окончания строительства в Канаде архиепископ вообще перенесет свою резиденцию за океан – на постоянной основе…

– Разрешите, панотче? – проговорил, появившись в двери кабинета, отец Василь.

– Да, заходи! – кивнул протосинкел.

Отец Василь возглавлял комиссию УГКЦ по делам молодежи. Направившись к столу, он увидел на экране дающего блиц-интервью «Голосу Америки» предстоятеля и сказал:

– Панотца опять показывают по «Голосу Америки»…

– Да. Уже третий раз за сегодня… – кивнул протосинкел и выключил телевизор. – Садись. Что у нас…

В этот момент селектор на столе зажужжал снова.

– Панотче, на проводе апокризиарий из Рима.

– Соедини, – кивнул Кубийович, беря трубку.

Апокризиарий Стефан Хома был постоянным представителем УГКЦ при Ватикане. Поздоровавшись, он сказал:

– Панотче, у меня находится эконом посольства. У нас за два месяца до сих пор не оплачены счета телефонной и электрической компаний. Нас могут отключить…

– Я дал указание экономии перечислить вам деньги в первую очередь, так что ждите.

– Но…

– Ждите! Я больше ничего не могу сказать. Все, отец Стефан, у меня важные дела.

Опустив трубку на аппарат, протосинкел вздохнул и посмотрел на отца Василя:

– Так что у нас с организацией молодежного апостолята?

Молодежным апостолятом именовалось движение, главной задачей которого было насаждение униатской веры в среде молодежи.

– Боюсь, мне особо нечем порадовать панотца, – опустил глаза отец Василь. – Наладить функционирование осэрэдков апостолята удалось только на Львовщине и Тернопольщине. За пределами западных областей сделать это пока не удается. Мало того, у меня есть еще одна кепская новость для панотца. На москальский молодежный слет от Львовской области собирается поехать аж десять делегатов. Причем восемь из них – это студенты вузов. Так что москальская зараза докатилась уже и до нас. И как с ней бороться, панотче, я, честно говоря, уже и ума не приложу…

– Разрешите, товарищ генерал? – просунулся в дверь Логинов.

Замдиректора ФСБ сидел в своем кресле в очках и читал какой-то документ. Слева по другую сторону генеральского стола с папкой стояла чудная девушка в новенькой лейтенантской форме и кокетливо пришпиленной к волосам новенькой пилотке. Это была одна из новоиспеченных выпускниц Академии ФСБ, которыми пару недель назад несколько разбавили аппарат канцелярии.

Прикрыв за собой дверь, Логинов сделал пару шагов и вытянулся:

– Товарищ генерал, полковник Логинов по вашему приказанию прибыл!

Замдиректора оторвался от документа и недоуменно моргнул на Виктора поверх очков. Но тут же сообразил, что тот ударился в официоз ввиду присутствия новой сотрудницы, и кивнул:

– Прошу садиться, полковник.

Усевшись за приставным столом напротив новой сотрудницы, Логинов мазнул по ней безразличным взглядом, после чего уставился в столешницу. Генерал закончил читать документ и расписался. Когда лейтенант после всех положенных уставных церемоний направилась к двери, Логинов наконец оторвался от столешницы и проводил ее взглядом до самой двери. Уже не безразличным, а самым что ни на есть заинтересованным.

– Гм-м… – подал голос замдиректора, когда сотрудница прикрыла за собой дверь. – Я тебе не мешаю?

– Никак нет, товарищ генерал, – с улыбкой повернулся Виктор.

– Ты хотя бы в моем кабинете на женские попки не таращился!

– А на что мне еще таращиться, товарищ генерал? Я же в вашем кабинете каждый миллиметр знаю…

– Так!.. Судя по всему, после ранения ты уже восстановился…

– Думаю, да.

– А что доктор думает?

– Доктор думает, что если так дальше пойдет дело, то я стану бессмертным.

– С чего это он так думает?

– Ну как? В этот раз мне заменили трубкой часть сосуда. В прошлый – еще какую-то хреновину вживили. И в позапрошлый тоже. Так по запчастям постепенно и обновят всего!

– Ага, теперь понял… Тогда, улучшенный полковник Логинов, ответь-ка мне на один вопрос. Ты в церкви давно был?

– В церкви?

– Это не тест и не уловка, так что можешь не тянуть время. Тем более что я же тебя тоже до миллиметра знаю. Как ты мой кабинет…

– А! Тогда в прошлом году, на крестинах, товарищ генерал. А зачем вы спрашиваете?