Чтение онлайн

И тут мальчишка выкрикнул что-то на арабском, что-то насчет Аллаха, и потянул спусковой крючок.

Ударник не сработал. На лице мальчишки отразилось недоумение. Он дернул крючок еще раз.

Шарп рассмеялся. Выражение отчаяния было столь красноречиво, столь искренне, что не рассмеяться было невозможно. Казалось, малолетний воин вот-вот расплачется.

Маратх за спиной араба поднял тулвар с явным намерением снести мальчишке голову и закончить затянувшуюся игру, но Шарп шагнул вперед, схватил незадачливого стрелка за руку и дернул к себе. Клинок рассек воздух в дюйме от шеи жертвы.

– Я сказал оставить его в покое! – рявкнул Шарп. – Или хочешь драться со мной?

– Ни у кого из нас, – прозвучал спокойный голос, – нет желания драться с прапорщиком Шарпом.

Шарп обернулся. Говорил один из всадников. Одетый в поношенный, увешанный серебряными цепочками европейский мундир из зеленой ткани, с худощавым, отмеченным шрамом лицом и крючковатым носом, придающим ему некоторое сходство с сэром Артуром Уэлсли, он с улыбкой смотрел на англичанина.

– Сьюд Севаджи!

– Не имел возможности поздравить вас с повышением, – сказал индиец и, наклонившись, протянул Шарпу руку.

Они обменялись рукопожатием.

– Маккандлесс постарался.

Индиец покачал головой.

– Не могу согласиться. Вы его заслужили. – Севаджи махнул рукой своим людям, и когда те отступили, поглядел на мальчишку. – Вы действительно намерены сохранить этому негоднику жизнь?

– А почему бы и нет?

– Тигренок похож на котенка, но однажды он вырастет, превратится в тигра и съест вас.

– Это не котенок, – возразил Шарп, сопровождая свои слова оплеухой – мальчонка не оставлял попыток освободиться.

Севаджи заговорил на арабском, и пленник тут же притих.

– Я сказал, что вы спасли ему жизнь, – объяснил индиец, – и что он отныне принадлежит вам. – Он снова обратился к пленнику, и тот, робко взглянув на англичанина, что-то ответил. – Его зовут Ахмед. Я предупредил, что вы важный английский господин и вольны распоряжаться жизнью и смертью тысяч людей.

– Что? Какой еще господин?

Севаджи улыбнулся.

– Я сказал, что, если он ослушается вас, вы забьете его до смерти. – Индиец оглянулся – его люди, потеряв интерес к происходящему, продолжили прерванное занятие. – И как вам в шкуре офицера? Нравится?

– Отвратительно.

Севаджи рассмеялся, обнажив попорченные зубы.

– Маккандлесс тоже считал, что это не для вас, но не знал, как обуздать ваше честолюбие. – Он легко соскочил с седла. – Жаль, что Маккандлесс погиб.

– Мне тоже.

– Знаете, кто его убил?

– Думаю, Додд.

Севаджи кивнул.

– Я тоже так думаю. – Сьюд Севаджи принадлежал к знатной маратхской семье и был старшим сыном одного из военачальников раджи Берара. Завистливый соперник убил его, и Севаджи поклялся отомстить за смерть отца. Ради мести он пошел на службу к британцам, считая это небольшой ценой за семейную честь. Вместе с полковником Гектором Маккандлессом индиец гонялся за предателем Доддом и через шотландца познакомился с Шарпом. – Бени Сингха здесь сегодня не было.

Шарп не сразу вспомнил, что Бени Сингх и есть отравитель отца Севаджи.

– Откуда вы знаете?

– Не видел его знамени между маратхских флагов. Сегодня нам противостоял Ману Баппу, брат раджи. Как человек он лучше раджи, но от трона отказывается. Как солдат он тоже лучше многих, но все же, как выясняется, не лучше всех. А вот Додд здесь был.

– Был?

– Ушел. – Севаджи повернулся и посмотрел на север. – И я даже знаю, куда он убрался.

– Куда?

– В Гавилгур. Небесную крепость.

– Гавилгур?

– Я вырос там, – негромко заговорил Севаджи, все так же глядя в сторону затянутого дымкой северного горизонта. – Мой отец был килладаром Гавилгура. Очень почетная должность, Шарп, потому что Гавилгур – наша величайшая твердыня. Небесный форт. Неприступное убежище. Цитадель, никогда не сдававшаяся врагу. Бени Сингх – ее нынешний килладар. Не знаю, как, но мы должны попасть туда, Шарп. И я должен убить Сингха, а вы – Додда.

– Для этого я здесь.

– Нет. – Севаджи хмуро взглянул на англичанина. – Вы здесь, прапорщик, потому что британцы жадны. – Он спросил о чем-то араба. Они недолго поговорили, и индиец снова посмотрел на Шарпа. – Я сказал, что он будет вашим слугой и что вы забьете его до смерти, если он станет у вас приворовывать.

– Не буду я его бить! – возмутился Шарп.

– А я бы бил. И он мне поверил. Но подворовывать все равно будет. Лучше прикончить его прямо сейчас. – Индиец ухмыльнулся и легко вскочил в седло. – Встретимся в Гавилгуре, мистер Шарп. Я вас найду.

– Я вас тоже.

Севаджи ускакал, а Шарп повернулся, чтобы получше рассмотреть своего нового слугу. Худенький и мелкий, Ахмед напоминал котенка, которого топили, да не утопили: грязная одежда и рваный тюрбан, подвязанный куском веревки и заляпанный кровью. Но глаза у мальчишки были живые, лицо открытое, и пусть голос у него еще не поломался, он был смелее многих взрослых мужчин. Шарп отвязал фляжку, сунул пареньку в руку, но прежде забрал и выбросил пистолет.

– Пей, паршивец, а потом прогуляемся.

Паренек посмотрел на пригорок, но от его армии не осталось и следа. Она растворилась в близящихся сумерках, а ее солдаты думали только о том, как бы спастись от беспощадной кавалерии. Мальчишка пробормотал что-то по-арабски, выпил, что оставалось во фляжке, и хмуро кивнул в знак благодарности.

Итак, Шарп обзавелся слугой, сражение было выиграно, и теперь оставалось только найти пуккали.

Полковник Уильям Додд негромко выругался – Львы Аллаха бежали с поля боя. С самого начала он предупреждал, что драться с красномундирниками на открытой местности – глупость, и вот теперь глупость оборачивалась поражением.

– Джемадар! – крикнул он.

– Сахиб?

– Построиться в каре. Поставить орудия в середину. Обоз тоже.

– Семьи, сахиб?

– Да.

Додд смотрел, как Ману Баппу со свитой приближенных удирает от накатывающей на позиции маратхов неприятельской цепи. Пушкари бежали еще раньше, и это означало, что вся тяжелая артиллерия, до последнего орудия, достанется врагу. Соблазн бросить полковую батарею, состоящую всего лишь из четырех пятифунтовиков, был велик – неудобств они причиняли больше, чем приносили пользы, – но солдатская гордость требовала забрать пушки с поля боя. Пусть Ману Баппу бросает, что хочет, но скорее в аду выпадет снег, чем Уильям Додд отдаст противнику собственную артиллерию.