Красно-белый. Том 5

В четверг 1-го ноября 1979 года на тренировку в спартаковский манеж, который возвели в Сокольниках 5 лет назад, от всей команды приехало всего шесть человек, включая главного тренера Николая Петровича Старостина. Ибо после вчерашней эпической победы над сборной Финляндии, что открыла нам путь на чемпионат Европы 1980 года, многие игроки «Спартака» просто не смогли встать. А кто смог встать, тот для тренировочного процесса был совершенно непригоден. Кроме того из своих комнат не смогли выйти второй главный тренер сборной СССР Константин Бесков и начальник нашей красно-белой дружины Андрей Петрович Старостин. Перенесённый нервный стресс и последующий «пир на весь мир», то есть на всю Тарасовку, где пиво, вино и коньяк лились рекой, больно ударили по организму почти всех, кто принимал в этом торжестве участие. Лично я, ограничившись бутылкой пива, незаметно для всех ускользнул в свою комнату и там уснул без задних футбольных ног. Для меня, человека из 2017 года, лучшим антистрессом всегда являлся именно сон.

— Володя! Никонов! Давай сюда! — окрикнул меня Николай Старостин, когда я увлечённо с двадцати метров колотил по воротам Лёши Прудникова, второго голкипера «Спартака». — Давай-давай, поговорим, — пророкотал он.

Николая Петровича мы все за глаза называли «дед». Хотя он в свои 77 лет ясно мыслили, чётко излагал, имел превосходную память и знал множество стихов Александра Сергеевича Пушкина. А в качестве главного тренера «Спартака» и сборной СССР сделал самое важное — нормализовал общую атмосферу. Теперь в этих обеих командах имелся единый костяк и единый рисунок игры, который иногда мне напоминал лучшие образцы «Барселоны» и сборной Испании нулевых годов следующего 21-го века. В сам же тренировочный процесс Старостин не вмешивался. Поэтому в «Спартаке» с нами на поле работал Фёдор Новиков, а в сборной Константин Бесков. Кроме того умудрённый большим жизненным опытом «дед» очень любил посоветоваться.

— Присядь, — ухмыльнулся он, увидев с каким энтузиазмом стали обстреливать ворота Прудникова трое пареньков из нашего дубля. — Что ты говорил по поводу этого покрытия? — Старостин кивнул на ковёр, который больше всего напоминал солдатское сукно, брошенное поверх бетона.

— Если будем часто работать на такой площадке, то у парней массово полетят колени и голеностопы, — пробурчал я. — О химических ожогах, я уже и не говорю. Даже через гамаши прожигает будь здоров. Кстати, детишкам здесь тоже играть нельзя.

— И у тебя, Никон, есть какие-то идеи по данному поводу?

— Вроде бы искусственными полями занимаются американцы, — пожал я плечами. — Но я так понимаю, что на хорошее американское покрытие денег у нас нет?

— Верно понимаешь, — закивал головой Старостин.

— Тогда нужно сделать по периметру всего поля бетонный бордюр высотой 15 сантиметров и полностью засыпать его резиновой крошкой, а сверху уложить вот это самое сукно, — улыбнулся я, так как лицо «деда» от удивления вытянулось. — И тогда мы получим хоть какую-то амортизацию.

— Да уж, есть о чём подумать, — крякнул Николай Петрович. — Ладно, поехали по новичкам. По окончании сезона Сорокин, Самохин и Букиевский переходят в ЦСКА, а Гера Ярцев на тренерскую. Давай ещё раз проговорим, кем будем усиливаться?

— Гена Морозов, можно сказать, уже заиграл, — ответил я, вспоминая подобный разговор, который случился во время Спартакиады, и который уже основательно подзабылся. — Вместе с Морозовым за молодёжку бегает Борис Поздняков. Толковый парень, правда, немного бесшабашный, добавит нам глубины состава. В центр обороны нужно срочно перетаскивать Юрия Суслопарова из «Карпат». Он — рослый, прыгучий, хорошо видит поле и неплохо играет в пас. В общем, наш спартаковский человек, и впишется в команду идеально. Далее идёт полузащитник Виктор Пасулько. Сейчас он выступает за команду из города Ужгорода, где-то во второй лиге. Пора его тоже переводить в наш дружный коллектив, пусть понемногу осваивается. Ну и для борьбы в Кубке чемпионов в следующем году нам в защиту потребуется Александр Бубнов.

— С Бубновым пока всё сложно, — пророкотал «дед», записав имена остальных футболистов в записную книжку. — Не хотят Бубу к нам отпускать. Я обращался через правительство Москвы, дохлый номер. И в ЦК нам не хотят идти навстречу. Даже ради сборной и Кубка чемпионов. Сказала, что в сборной он и так хорошо играет. Вот такие дела.

— Может, стоит поговорить после выигрыша Кубок кубков? — предложил я.

— Ха-ха-ха, — громко рассмеялся Старостин. — Если мы выиграем Кубок, то нам скажут — зачем вам Бубнов, когда вы и так сильны?

— Тогда Суслопаров нам необходим как воздух, — проворчал я. — В Европе как увидят нашу низкорослую защиту, так сразу же и начнут «поливать» верхом.

— Я тебя услышал, — хмыкнул «дед».

К вечеру того же дня футболисты нашей героической красно-белой дружины стали понемногу приходить в себя. И чтобы парни побыстрее вспомнил высокое звание советского спортсмена, которое много к чему обязывает, Николай Петрович Старостин собрал всех в фойе первого этажа и, прочитав отрывок из «Кавказского пленника», добавил, что завтра всех прогульщиков накажет рублём. «Кроме того, — сказал „дед“, — наиболее злостные нарушители режима не поедут с командой в международное турне по королевству Магриба, то есть в Марокко».

— Что в этом Марокко хорошего? — спросил я Юрий Гаврилова, когда вместо просмотра по телевизору народных танцев Алжира, мы перебрались в пристрой, где стоял бильярдный стол.

Юрий Васильевич довольно профессионально «гонял шары», благодаря чему практически никогда не проигрывал. Мне же за этой игрой просто нравилось наблюдать. С громким стуком влетающие в лузу шары успокаивали нервы. А так как сегодня соперником Гаврилова был опорный полузащитник Хидиятуллин, то нервы успокаивались вдвойне. Вагиз безосновательно ревновал меня к своей молодой жене, и наши отношения напоминали худой мир, который всё же лучше доброй ссоры.

— У нас в декабре минус 15, а в Марокко плюс 15, и это уже неплохо, — усмехнулся Юрий Васильевич и послал очередной шар в угловую лузу. — Во-вторых, за каждую победу в международном товарищеском матче выплачивается премия в 200 рублей.

— Выиграем все шесть или семь матчей, тысячу с лишним переведут на книжку, — сказал Хидиятуллин. — Плюс дадут 100 долларов суточных. Это при том, что хорошие настоящие американские джинсы стоят десятку.

— А шо в этом Мароххо есть с кем ихрать? — поинтересовался Саша Заваров, который смог поесть только ближе к ужину и теперь, сидя в уголке на стуле, мелкими глотками хлебал кефир.

— В том-то и дело, что нет, — хохотнул Гаврилов и, ударив кием по шару, вогнал «свояка» в среднюю лузу. — Отдохнём, позагораем, попьём вино, немного поиграем в футбол и получим перед зимним отпуском премию в квартал.

— Кстати, о премиях, — Вагиз Хидиятуллин покосился на меня. — Тут прошёл один слушок, что тебе, Никон, Андрей Петрович Старостин пообещал талон на покупки новенькой «Волги» 24-ой серии.

На этих словах Юра Гаврилов очень профессионально шарахнул кием по очередному белому шару и загнал его в угловую лузу.