Кракен
Шрифт:
Билли смотрел на город, изменившийся с тех пор, когда он в последний раз смотрел на него через стекло. Теперь Билли жил в Ересиополе, и ему следовало знать, когда надвинется и не состоится очередной Армагеддон. Теперь он проводил время в различных барах и узнавал там много интересного.
Он потягивал вино и наливал еще, себе и Саире. Это год бутыли, думал Билли, год консервирования времени, изменения самого себя и ощущения, что часы заикаются, как будто их схватили за горло. И опять-таки, это год бутыли.
Они чокнулись. Это больше не было годом чего-либо. Вот так.
Дело снова близилось к светопреставлению, конечно, — так было всегда. Но все же не чувствовалось такого безумия, как в прошлый раз. Не так мучительно. Билли не был ангелом памяти — для этого он был слишком человеком, — но он видел ангела памяти с того места, на котором стоял. Скажем так. Надо ли ему было защищать еще какую-нибудь историю? Казалось, улицы больше не голодают.
Снаружи на них глядело небо. Билли был за стеклом.