Конторщица 4

От автора

Дорогие читатели! Перед вами четвёртая книга из цикла «Конторщица».

Наша ГГ в теле Лиды Горшковой, обжилась, приспособилась, порешала кой-какие бытовые, личные и профессиональные проблемы и делишки.

И теперь перед нею стоят три главные задачи:

1) укрепление личных позиций и бой врагам;

2) воспитание Светки;

3) и главное — как не заскучать от всего этого, в мире, где ещё не Интернета, где границы на замке, и смотаться на пару дней даже в какой-нибудь банальный Египет — нереально для простого трудяги, где всё подчинено правилу «А что люди скажут?».

Напоминаю, что обложку выполнил художник Вадим Куз. Благодаря вашему непростому выбору, на этой книге стоит первая обложка. Всё, как вы хотели.

Ваши лайки и комментарии, любая обратная связь, повышает мотивацию и продуктивность автора. Ваши интересные и яркие воспоминания о жизни в СССР, а также аргументированные замечания могут даже развернуть сюжет вспять.

Надеюсь, история вам понравится. Приятного чтения!

ПРОЛОГ

Деревня Красный Маяк (в прошлом — село Графское) разбегалась на три стороны. Широкая заасфальтированная дорога устремлялась прямо, оставляя чуть слева аккуратное, поросшее с одной стороны плакучими ивами, озеро. По обе стороны от дороги жались домики, домишки и избушки разной величины и степени новизны. Огороды с одной стороны, сбегали прямо к озеру, с другой стороны — к лесу. Дорога по той улице, что слева, была вымощена булыжниками и виляла куда-то аж за крутой пригорок. На пригорке виднелась капитальная двухэтажная постройка — то ли школа, то ли сельсовет, отсюда было видно не очень хорошо. А та улочка, что справа — уходила с грунтовой дорогой резко вниз, в тенистую долинку. И везде домики тоже были примерно одинаковые.

В деревне было тихо. Утренняя суета уже закончилась, обеденная дойка ещё не началась. Поэтому жители были заняты своими делами.

Когда модный автомобиль небесно-голубого цвета въехал в Красный Маяк, вредная собачонка Селёдка от изумления даже бросила обгладывать сахарную косточку. Давно уже обитатели деревни такого шика не видели.

Автомобиль ГАЗ-21 в комплекции 21 проехал ещё немного, но не к сельсовету, а свернул налево, на грунтовую дорогу, которая шла прямо в долинку, и поравнявшись с добротным кирпичным домом за новым глухим забором, выкрашенным ярко-зеленой краской, остановился.

Сонную тишину деревни разорвала громко хлопнувшая дверца автомобиля.

Я, наконец, вышла. Мой ясно-синий брючный костюм из венгерского вельвета смотрелся еще более синим на фоне небесно-голубого автомобиля.

Селёдка икнула и окончательно забыла о косточке.

Из распахнутого по случаю жары окна показалась заросшее щетиной мужское лицо:

— Вы к кому? — прохрипело оно.

— Ну здравствуй, Витя, — улыбнулась я, снимая зеркальные солнцезащитные очки, — а я, собственно говоря, к тебе…

Месяц тому назад….

Жуткое существо скривило одутловато-бледное лицо, и в упор уставилось на меня водянистыми глазками:

— Отдай моё тело, тварь! Лида — это я! Я!

— Что? — обалдела я от неожиданности.

— Моё! Отдай! — её узкие глазки-щёлочки сощурились ещё больше и практически исчезли в складках рыхлого жира.

— Ты кто? — выдавила я из себя, сильно-сильно сцепив нервно трясущиеся руки в замок.

Надо было развернуться и бежать, орать во всю глотку, в конце концов громко звать санитаров на помощь. Всё моё существо кричало: беги! спасайся! опасность! беда! Но при этом что-то другое, глупое и пытливое, заставило меня застыть истуканом и с каким-то мучительно-жадным любопытством вступить в разговор с этой безумной.

— Это же я — Лида! — между тем хрипло заныла сумасшедшая, дико вращая выпученными глазами. — Отдай!

— Да что ты заладила — отдай и отдай! — наконец, возмутилась я, когда первичное наваждение чуть спало. — Как я тебе отдам?

— Я убью тебя и отберу! — прохрипела она, с трудом приподнимая целлюлитные центнеры жировых складок над столом.

— Ну, ладно, предположим, убьешь, — с досадой вздохнула я, даже не попытавшись отойти в сторону. — А дальше что?

— Заберу своё тело… — безумная зло ощерилась, продемонстрировав гнилые пеньки зубов.

— Угу… это тоже понятно… меня убьешь, тело заберешь, — кивнула я, — а дальше-то что?

— Вселюсь в него, — уже более неуверенно заявила женщина, тряхнув сальными спутанными волосёнками, и вызывающе уставилась на меня.

— А как? — прищурилась я.

— Ну… — вопрос явно застал женщину врасплох, её маленькие глазки юрко забегали.

— А ты не думала, что, убив меня и получив труп, ты просто уничтожишь Лиду Горшкову навсегда? И, возможно, и сама сразу исчезнешь?

— Лида Горшкова — я! — прохрипело существо, но уже совсем неуверенно и робко.

— Кстати, а как ты попала в это тело? — мне было любопытно, поэтому я повернула разговор на другую тему. — И почему?

— Не помню, — по жирным щекам женщины побежали слёзы.

— А что помнишь?

— Что я попала сюда, в эту жирную тушу, — торопливой скороговоркой зашептала несчастная, боясь, что её не дослушают, — и с тех пор живу в этом уродском теле.

Она кивнула на меня и продолжила:

— Помню, старик… доктор вроде… одел на мою голову какой-то прибор, оно загудело… а потом я открыла глаза, и уже стала тут, — по её щекам опять побежали слёзы, она шумно высморкалась в полу замызганного халата. — Сперва я не могла владеть этим телом, лежала как овощ, только слюни пускала и под себя ссалась и сралась, потом потихоньку начала двигаться, даже стала сама кушать…

— Бедняга, — мне было жаль несчастную.

— Сейчас я уже научилась ходить, могу даже написать некоторые слова, — всхлипнула несчастная, — хотя больше каракули всё равно получаются…

— И ты всё время здесь? — сердце защемило, я вспомнила каллиграфический почерк Лидочки на старых документах, которые она вела до моего попадания.

— Не помню, не знаю, сколько… давно, наверное, — вздохнула она, утирая застиранным рукавом безразмерного халата слёзы, — у меня часто провалы в памяти… то помню, то не помню…