Чтение онлайн

На следующий день эта группа конструкторов во главе с Л.Л. Селяковым уже заполняла анкеты в отделе кадров завода № 23 и получала постоянные пропуска на завод.

— Проходите, пожалуйста, товарищи, — радушно встречал Мясищев группу своих конструкторов в кабинете директора завода. В безукоризненно сидящем на нем генеральском мундире, сияющий своей обаятельнейшей улыбкой, Владимир Михайлович был предельно внимателен. Каждая черточка его красивого лица, вся его ладная фигура источали неподдельную радость от встречи с давними соратниками — группой проектантов.

Взволнованные необычностью момента, Селяков и его товарищи в то же время отмечали великолепную форму и радушие своего любимого начальника. А когда главный, в ответ на крепкое рукопожатие Селякова, порывисто обнял его, у Леонида подступил ком к горлу и он, вместо подготовленных приветственных слов, буркнул что-то нечленораздельное.

— Дорогие товарищи, друзья мои! — взволнованно обратился к собравшимся Мясищев, когда все заняли места за столом. — Долгожданное, а для некоторых из вас, может быть, и нежданное событие произошло: правительство не только дало указание о возрождении нашего ОКБ, но и поручило нам ответственное, чрезвычайной сложности и важности задание.

— Прежде всего, вы должны знать главную особенность нашего бытия, — после небольшой паузы продолжал главный конструктор. — Особенность, вероятно, столь же уникальную, как и самолет, который мы должны создать. Обстоятельства так сложились, что мы должны одновременно выполнить следующие работы:

— Разработать подробную компоновку и уточнить проект нашего стратегического дальнего бомбардировщика, который будет идти под шифром 103М.

— Подготовить и выдать нашим КБ технические задания на конструкторскую разработку всех основных агрегатов и систем самолета.

— Подготовить и выдать исполнителям технические задания на разработку и изготовление аэродинамических моделей самолета для испытаний в ЦАГИ.

Мясищев, внимательно следивший за лицами своих слушателей и уловивший их недоумение, прервал сам себя:

— Да, друзья мои, вы вправе спросить меня: как можно параллельно справиться со всей этой уймой дел, да еще и столь немногочисленным составом? Я честно вам отвечу: как сделать это, не знаю. Но сделать необходимо, другого выхода у нас нет.

Мясищев замолчал, и в кабинете стало тихо… Он прошелся по кабинету, как бы про себя рассуждая:

— А ведь нам в это же время требуется сформировать конструкторские бригады, разместить их, обеспечив рабочими местами, инвентарем…

— Еще раз подчеркну: "узкое горлышко бутылки" — это ваша проектная бригада. Вы и только вы, друзья мои, должны будете обеспечить работой все наше ОКБ. И сделать это, как вы сами понимаете, необходимо немедленно, — интонация главного заметно изменилась.

— Леонид Леонидович, — обратился главный к Селякову, — вы лучше всех нас понимаете, что началом начал всей работы нашего ОКБ должен стать рабочий чертеж общего вида самолета СДБ. Безусловно, у нас имеется такой чертеж, сыгравший большую роль при рассмотрении нашего предложения. Он будет и вам служить отправным материалом. Но первый вариант рабочей компоновки СДБ, как и все последующие, — за вами…

— Я не намерен укорять вас в том, что вы еще не приступили к работе над этим чертежом, — улыбнулся Мясищев, — но буду покорно вас просить начать трудиться над ним немедленно. Вашими помощниками будут В.М. Мясищев, Г.Н. Назаров, Г.В. Смирнов и все присутствующие.

По мере того, как Мясищев говорил, а его слушатели восстанавливали в своей памяти его манеру отдавать указания в полуиронической форме, настроение у всей проектной группы заметно поднималось. Пяти лет разлуки со своим главным конструктором как не бывало: он по-прежнему оптимист, заражает бодростью своих соратников, далеко видит и не теряется в сложных ситуациях.

— И боги, видимо, поняв всю остроту нашего весьма критического положения, — продолжал главный, — подбросили нам с вами целые воскресные сутки для работы, которую мы уже начали. Пока наше с вами рабочее место не блещет ни объемом, ни убранством — это маленькая комнатка по соседству с кабинетом директора. Хотя там и тесновато, зато для меня удобно соседство с телефонами, а вам никто не будет мешать, и посторонних глаз не будет.

— Кстати, несколько слов о посторонних глазах и ушах, — резко изменил тон главный конструктор. — Все мы не новички в особенностях работы режимного предприятия, но все же я должен вас предупредить об особой ответственности каждого из нас за безусловное и абсолютное сохранение в глубочайшей тайне работы нашего нового ОКБ. Никаких разговоров на эту тему с родственниками и знакомыми. Никаких записей или эскизов на клочках бумаги. Все должно записываться только в рабочих тетрадях и на листах ватмана, зарегистрированных в режимном отделе, с обязательной сдачей их туда в конце рабочего дня. Это — закон, обязательный для всех без исключения, начиная с меня!

— Конечно, вам, как и мне, еще многое неясно; конечно, есть и наверняка будет масса вопросов, но сейчас главное — немедленно начать работать!

— Товарищей Селякова и Смирнова я попрошу остаться. Остальные могут пока знакомиться с заводом, — закончил первое совещание с первой бригадой своего нового ОКБ В.М. Мясищев.

— Леонид Леонидович, а чем вам запомнились и как теперь, через тридцать с лишним лет, вспоминаются первые дни работы в новом ОКБ Владимира Михайловича Мясищева?

— То время для меня незабываемо, и это действительно так. — очень серьезно отвечает Селяков и туг же, видимо, охваченный воспоминаниями, замолкает.

Мы сидим в уютной комнате квартиры Селякова. и перед нами над большим письменным столом как бы летит тщательно выполненная модель самолета 103М — СДБ, укрепленная на красивой подставке. Такие модели называются тактическими. Кроме соблюдения размеров в определенном масштабе, тактическая модель отражает основные особенности внешнего вида самолета: его контуры, размещение двигательных установок, фонари кабин, другие выступающие элементы.

По столу — «аэродрому» — к самолету подъезжают автомобиль-топливозаправщик — миниатюрная моделька. выполненная в том же масштабе, что и самолет. Автомобиль встречает "механик самолета, крошечная фигурка которого довершает зрительное восприятие громадности стратегического дальнего бомбардировщика Мясищева. Незабываемы для меня первые дни апреля 1951 года. — начинает свой рассказ Леонид Леонидович, — прежде всего тем сложным чувством, которое охватило меня. Это была какая-то смесь из радости, даже гордости от причастности к совершенно новому, небывалому делу и смущения, похожего на страх, от сознания колоссальной ответственности, неожиданно свалившейся на меня.