Чтение онлайн

Уже почти светало, когда они увидели на небольшом взгорье вдали от дороги какой-то сарай. В сероватом свете раннего утра Дэвид свернул с мощеной дороги, и они запрыгали по траве к покосившейся деревянной двери сарая.

Батарея сочла нужным отказать именно в ту секунду, и Дэвиду пришлось поднажать на педали — стиснув зубы и напрягая ноги — остаток пути до сарая.

— Заведи электропед в сарай, — произнесла страшно слабым голосом посеревшая от усталости Бхаджат. — Не дай им увидеть его… с воздуха.

Это был старый маршрутный сарай вакеро, где верховые пастухи скотовладельца могли укрыться на ночь во времена предшествовавшие появлению вертолетов и электропедов. Он явно и теперь еще использовался при случае пастухами, так как деревянное однокомнатное строение все еще стояло, хоть и некрашеное, защищенное от непогоды. В нем стояло четыре койки, а на полках над раковиной нашлись даже кое-какие консервы. Сарай построили над колодцем, у раковины стоял старомодный ручной насос.

Бхаджат била неудержимая дрожь, и она закашляла, как только улеглась на койку.

— Ты простудилась, — сказал Дэвид, положив ладонь ей на лоб. Тот так и горел. — А может и хуже.

— А ты? — спросила она в перерыве между кашлями.

— Со мной все в порядке, — ответил он.

— Нам нельзя здесь долго задерживаться.

— Ты не сможешь долго путешествовать больная.

— Нет… смогу.

Дэвид подошел к полкам с консервами. Большинство из них разогревались сами. Он сорвал крышки с двух банок супа и одной с тушенкой. Те сразу зашипели от жара. Присев на край койки, он помог Бхаджат выпить суп прямо из банки. Никаких тарелок, ножей, ложек чашек в сарае не было.

Равно как и лекарств.

— Дорога, — проговорила Бхаджат. — Мы можем проехаться на попутной. Там должны ездить грузовики.

— С рациями и полным нашим описанием, переданным полицией, армией или еще кем-нибудь, — возразил Дэвид. Он помог ей съесть часть тушенки, и она стала кашлять поменьше. И прикончил тушенку сам, несмотря на ее слабые предупреждения, что он может подхватить ее вирусы, питаясь из той же банки. Затем он выпил свой суп, наполнил две банки чистой холодной водой из насоса и оставил обе рядом с Бхаджат.

— Сосни немного, — посоветовал он. — Я намерен сделать именно это.

— Мне холодно.

Дэвид внимательно изучил сарай. В нем не хранилось никаких одеял, не было даже простыней. Светившее сквозь окно солнце грело, но его лучи не доставали до встроенной в стену и недвижимой койки. Поэтому он раздел Бхаджат и положил ее все еще влажную одежду на квадрат солнечного света на досках пола. А затем разделся сам и вернулся к ней.

Как воробушек, подумал он, глядя на ее обнаженное тело, хрупкая и прекрасная.

Он вытянулся рядом с ней и обнял ее. Все еще слегка дрожа, она прильнула к его телу. Он крепко сжал ее, а потом принялся растирать ее голую спину и ягодицы. Она несколько раз кашлянула, а затем заснула. Он тоже заснул, и последней его сознательной мыслью было понимание, что усталость сильнее страсти.

Разбудил Дэвида шум мотора. Глаза его мигом открылись, и он сразу же проснулся и напрягся. Деревянные планки потолка. Свернувшаяся в его объятиях Бхаджат. И гул приближающегося к их хижине двигателя внутреннего сгорания. Не электропед. И не вертолет. Возможно, грузовик.

Он осторожно высвободил спящую девушку из своих объятий. Дышала она тяжело, с трудом, почти хрипло. Солнечный свет убрался с того участка пола, где он положил их одежду. Но она теперь высохла. Дэвид быстро накрыл обнаженное тело Бхаджат юбкой и блузкой, а затем сгреб с пола собственные штаны и рубашку и натянул их.

Сквозь окно хижины он увидел устремившуюся прямо к горизонту дорогу. По шоссе пыхтел большой трактор с прицепом, начертанная на его белых боках надпись провозглашала, что он возит в своих рефрижераторных внутренностях ДОН КИХОТ СЕРВИЗА.

Никак нельзя выйти на дорогу и проголосовать ему, сказал себе Дэвид. Вероятно, даже пробовать и то ошибка. Но ей нужен врач, или на худой конец аптекарь.

Он оглянулся на койку. Бхаджат садилась на нее, прикрывая одной рукой груди, вцепившись в противоположное плечо, словно позируя на картине.

Но Дэвид увидел у нее под глазами темные круги. Она закашлялась, и кашель, кажется, причинял ей боль.

— Мы не должны здесь задерживаться, — сказала она.

— Знаю.

— Проедут и другие грузовики.

— Но они не свяжутся с полицией, не так ли?

Она попыталась улыбнуться.

— Сейчас я тебе объясню, как хорошо обученный партизан голосует попутному грузовику.

Дэвид напряженно ждал, пригнувшись у края шоссе. Ему с дюжину раз подумалось, будто он слышал мотор грузовика. И каждый раз этот звук оказывался лишь плодом его нетерпеливого воображения. Один раз над ними пролетел вертолет, и Дэвид спрятался вместе с электропедом по высокой желтоватой травой у обочины. Пилот явно ничего не заметил и улетел дальше, даже не сделав круг над районом.

Наконец он действительно услышал приближающийся грузовик. Оглянувшись, он увидел на крыше сарая Бхаджат; она махнула ему разок, а затем исчезла. Дэвид выкатил электропед на шоссе и оставил его там, у обочины.

— Надеюсь, это сработает, — пробормотал он, кладя ладонь на рукоять заткнутого за пояс пистолета. Тот был их единственной альтернативой, если грузовик не остановится.

Он рванул обратно к хижине и увидел бегущую к нему Бхаджат. Подхватив ее на руки, он снова устремился к дороге. Она попыталась было возражать, но ее слова превратились в кашель.