Кокон
Шрифт:
Ввух!!! Мимо промчался вишневый «жигуль» с синими милицейскими номерами… притормозил, развернулся с визгом… снова обогнал.
Максим уже не знал, что и думать: ведь правильно ехал! Неужели и впрямь задремал, не заметил? Так тогда бы давно уже приходил в себя где-нибудь в кювете… если не хуже.
— Слушай… — Вероника опустила стекло и высунула голову наружу. — Снова Калинкино! И долго мы так по кругу кататься будем?
— Да ты ж видишь?! — взорвался Макс. — Что-то никак не выбраться… И, похоже, не одному мне!
— Так остановись да спроси — может, тут объездную дорогу сделали?
— Какая, к чертям собачьим, объездная?
Впрочем, в словах Ники явно присутствовал смысл. Максим так и поступил, как советовала девушка — остановился, заглушил двигатель подошел к толпившимся у грузовиков мужикам:
— Здорово!
Мужики — судя по всему, это все были водители — обернулись:
— Привет, коль не шутишь.
— Слушайте, что-то никак не могу на питерскую дорогу выехать… заблудился что ли?
— Ага, заблудился, — усмехнулся один из шоферов — коренастый мужик в кепочке. — Мы тут с ночи не можем выехать. Куда-то дорога делась… Едешь, едешь — а все на Калинкино выворачивает! Чудеса!
— Не чудеса, дядя Митя, — черти это все крутят! — Молодой водитель с неожиданной яростью наподдал по валявшемуся на обочине ящику.
— А может… другие какие пути есть? — с надеждой спросил Макс.
— Ага, умный… — Тот, что в кепке, прищурился и сплюнул. — Думаешь, ты один такой? И по другой дорожке пытались — там на завод «Пластмасс» выворачивает. Вот только до него доедешь — и дальше никак.
— Да что там завод! — спрыгнул наземь водитель только что остановившегося автобуса — того самого желтого школьного КАвЗа с надписью «Сам такой!». — Ни к милиции не проехать, ни к мэрии, ни к больнице!
— Да что ты говоришь?! — Округлив глаза, шофера посмотрели на своего коллегу, словно на пришельца из ада.
— А то и говорю, — невесело ухмыльнулся тот. — Такое впечатление — полгорода куда то исчезло! Вся Барвинка!
Вся Барвинка…
Городок располагался по обоим берегам реки, та его часть, что слева, считалась старой — с церковью, с деревянными домишками, яблоневыми и вишневыми садами, небольшим микрорайончиком девятиэтажек — там, кстати, и снимал жилье Максим — и старой школой. Эта половина исстари именовалась Купеческой, или просто «на Купцах», в отличие от раскинувшегося на правом берегу нового города — с мэрией, ОВД, поликлиникой и всем прочим. Раньше, лет сто — двести назад, там вообще ничего не было, кроме барской усадьбы, оттого, наверное, и прозвали — Барвинка.
— Да ну, уж ты скажешь! Никуда Барвинка не делась, хочешь, так с берега посмотри…
— Ага — посмотри… Смотрели уже! Ни черта не видно.
И в самом деле, Максим только вот сейчас обратил внимание, что весь город, то есть старую его половину, где они сейчас и находились, окутывала какая-то желтовато-золотистая дымка. Обычный утренний туман? Так дело-то к обеду, уже должен бы и рассеяться…
— Ну? — Вероника дернула своего спутника за руку. — И чего теперь? Может, как-нибудь в объезд прорвемся?
— По лесным дорогам? — Макс неожиданно улыбнулся: а ведь девчонка говорила дело. — Попробуем! Только по пути заедем заправимся.
На АЗС уже змеилась очередь, больше всего почему-то за «девяносто вторым», хотя и у колонки с «девяносто пятым» машин тоже хватало. Но у «девяносто второго» все равно было больше, раза в три точно — подъезжали с канистрами, бочками…
— «Девяносто второго» осталось пятьсот литров! — объявил по громкой связи усталый женский голос.
— Больше сорока литров в одни руки не пробивать! — выскочив из потрепанной «четверки», громко заорал пожилой мужичок в роговых очках, чем-то похожий на сельского учителя.
— Не пробивать! Точно — не пробивать! — тут же поддержали его те, что стояли сзади. — Эй, харя! Ты куда свою бочку тащишь? Убери от греха!
— Ты кого харей обозвал, сука очкастая?! — Здоровенный бугай — рыжий, кудлатый, с оттопыренными ушами, — вытащив из прицепа пластмассовую бочку литров на двести, деловито примостил ее у колонки и угрожающе обернулся: — Сколько мне надо, столько и беру, понял, гад?
Однако взять «интеллигента» на испуг оказалось не так-то просто!
Развернувшись, он принялся тут же апеллировать к «задним» и говорил недолго, но доходчиво:
— Вы только посмотрите на эту сволочь, товарищи! Мы ж предложили бензин поровну, по справедливости разделить, а этот гад…
— Стрелять таких куркулей надо!
— Кого стрелять? Меня стрелять? Ты это кому говоришь, морда гнусная?
Бросив бочку, рыжий здоровяк ударил очкастого по лицу… отлетев на асфальт, очки разбились с противным хрустом, сам «интеллигент» упал… Но на его место тут же бросились сразу несколько человек с монтировками, видно по всему — настроенных весьма решительно. Это понимали все… кроме рыжего. Как видно, тот либо безоговорочно верил в собственную силу и наглость, либо вообще не был способен здраво рассуждать…
Наклонив голову, словно разъяренный бык, он пошел на всех, попер буром — пока не получил по мозгам и не свалился рядом со своей бочкой, неожиданно обретя поддержку со стороны недавно поверженного «интеллигента»:
— Не бейте его, люди… Что же вы делаете-то? Что?
А никто его уже и не слышал!
Словно кто-то чиркнул спичку и бросил ее в давно уже готовую взорваться толпу! Рвать! Пинать! Бить! — вот все, что сейчас ей требовалось… Какое там, «люди»!
Остановились только тогда, когда рыжий уже и не шевелился… Но, похоже, еще дышал…
Подбежав, Максим наклонился, прислушался.
— Ну, что там? — слеповато щурясь, с надеждой спросил очкастый, то есть уже — безочкастый.
— Дышит… — Макс покачал головой. — Думаю, сотрясение… да и пара-тройка ребер сломана — точно…
— Эх… — «Интеллигент» обернулся в сторону своих «защитников» — деловитых мужичков-дачников, заправлявших свои машины и старавшихся вовсе не глядеть в ту сторону, где только что все и произошло. Стеснялись? Или было уже все равно?
— Что тут происходит-то? — Рядом с Максом и очкастым присел коротко стриженный молодой парень в джинсовой куртке и с перебитым носом боксера. — Это кто его так? Вы, двое, никуда не уходить — будете свидетелями.