Чтение онлайн

– Вы все еще надеетесь, что роман позволят написать вам? – бесшумно засмеявшись, спросил Холмс. – Даже не надейтесь! Мы с Майкрофтом это обговорили, и такой вариант больше не обсуждается.

– Знаете ли, Холмс! В конце концов, я как очевидец и практически участник этого происшествия…

– Этой войны миров, – уточнил Холмс.

– Нелепое и вульгарное название, – сказал доктор. – И ни в коей мере не соответствующее реальным событиям! Я…

– Вот именно по этой причине – из-за вашей щепетильности и внимания к деталям – вам и не позволили написать роман. Кстати, как бы вы озаглавили его? В вашей манере? Убийство на старой дороге? Схватка во мгле?

– Я просил бы вас, Холмс, воздержаться от комментариев в подобном тоне. И я просил бы…

– Ц-с-с! – Холмс поднес указательный палец к губам. – Не будем мешать писателю.

– Вопрос более важный и интересный, – прочитал между тем писатель, – это возможность нового вторжения марсиан. Мне кажется, что на эту сторону дела едва ли обращено достаточно внимания. В настоящее время планета Марс удалена от нас, но я допускаю, что они могут повторить свою попытку в период противостояния. Во всяком случае, мы должны быть к этому готовы. Мне кажется, можно было бы определить положение пушки, выбрасывающей цилиндры; надо зорко наблюдать за этой частью планеты и предупредить попытку нового вторжения.

Во всяком случае, грозит ли нам вторичное вторжение или нет, наш взгляд на будущность человечества, несомненно, сильно изменился благодаря всем этим событиям. Теперь мы знаем, что нельзя считать нашу планету вполне безопасным убежищем для человека; невозможно предвидеть тех незримых врагов или друзей, которые могут явиться к нам из бездны пространства.

– А это значит, – тихо прокомментировал Холмс, – что стоило бы увеличить ассигнования на военные нужды. Еще одна возможность заложить подобную прогрессивную идею в экономные мозги британцев. И обратите внимание – социалист сам, без подсказки призывает к тому, к чему постоянно подталкивают самые реакционные и антисоциалистические круги нашей империи. Как там это называется – борьба и единство противоположностей?

– Вы стали допускать в свой чистый и рациональный мозг такие вещи, как политика? – с иронией в голосе спросил Ватсон.

– Это всего лишь заготовка нового образа. Боюсь, что скоро дел, отягощенных подобными витийствами, станет слишком много, и я должен в этом разбираться так же, как и в почвах Лондона, сортах табака и прочих подобных вещах.

– Быть может, вторжение марсиан не останется без пользы для людей. – Голос писателя снова окреп, словно не звучали в нем всего несколько минут назад нотки усталости и легкая хрипотца. – Оно отняло у нас безмятежную веру в будущее, которая так легко ведет к упадку, оно подарило нашей науке громадные знания, оно способствовало пропаганде идеи о единой организации человечества. Быть может, там, из бездны пространства, марсиане следили за участью своих пионеров, приняли к сведению урок и при переселении на Венеру поступили более осторожно. Как бы то ни было, еще в течение многих лет, наверное, будут продолжаться внимательные наблюдения за Марсом, а огненные небесные стрелы – падающие метеоры – долго еще будут пугать людей.

Кругозор человечества вследствие вторжения марсиан сильно расширился. До падения цилиндра все были убеждены, что за крошечной поверхностью нашей сферы, в глубине пространства, нет жизни. Теперь мы стали более дальнозорки. Если марсиане смогли переселиться на Венеру, то почему бы не попытаться сделать это и людям? Когда постепенное охлаждение сделает нашу Землю необитаемой – а это в конце концов неизбежно, – может быть, нить жизни, начавшейся здесь, перелетит и охватит своей сетью другую планету. Сумеем ли мы бороться и победить?

– Здесь можно было бы поставить точку, – заметил неодобрительно Ватсон. – Для политического выступления это был бы потрясающе патетический финал.

– Нет, – возразил Холмс. – Господин писатель хоть и страдает некоторой социалистической патетикой, но все-таки прекрасно понимает вкусы читателей… как, впрочем, и вы, мой дорогой Ватсон. И финал, последние строчки будут о любви…

– Но самое странное – это держать снова в своей руке руку жены и вспоминать о том, как мы считали друг друга погибшими… – писатель перевернул последнюю страницу рукописи и замер, откинувшись на спинку стула.

Если он ждал аплодисментов, то его ожидания не оправдались.

– Вот теперь можно и поесть, джентльмены, – сказал заместитель министра иностранных дел, вставая со своего стула. – И побыстрее. Было бы очень хорошо, чтобы столы были накрыты в некоем прохладном, очень прохладном месте.

Все участники собрания встали со своих мест и двинулись к выходу из комнаты, рассуждая вслух о том, что сэр Джеймс прав, что они заслужили ужин и чистый воздух.

Через две минуты в комнате остался писатель, Холмс с Ватсоном и сэр Майкрофт.

– Надо что-нибудь сказать бедняге, – прошептал Ватсон.

– Сделать ему искусственное дыхание, – предложил Холмс.

– Вы сегодня несносны, Холмс. Когда я возмущаюсь неточностями и откровенным враньем этого господина, вы встаете на его защиту и, более того, пытаетесь уличить меня в несуществующей зависти, но стоит мне предложить из вежливости…

– И человеколюбия, – сказал Холмс.

– И человеколюбия, да, человеколюбия, – чуть громче, чем следовало, произнес Ватсон.

Писатель встал со своего места, подошел к доктору и протянул руку:

– Я приношу свои извинения за то, что был вынужден внести искажения в ваши замечательные воспоминания. Я несколько дней мучился, когда понял, что ваш рассказ о парламентерах к марсианам не сможет войти в роман, что он разорвет вдребезги ткань моего повествования. Прошу меня простить!

Ватсон несколько секунд потрясенно вглядывался в лицо писателя, потом вскочил и горячо пожал ему руку.

– Вы написали замечательную книгу! – воскликнул Ватсон. – И я завидую тому, как из небольшого по своему масштабу происшествия вы сумели развернуть такое эпическое полотно, призывающее людей к бдительности, к объединению, а не противостоянию…

– А я, с вашего разрешения, рукопись пока оставлю у себя, – сказал сэр Майкрофт. – Почитаю на досуге, предложу еще кое-кому ознакомиться с текстом…

Сэр Майкрофт сделал многозначительную паузу, потом аккуратно сложил рукопись в кожаную папку и завязал тесьму.

– А вы можете присоединиться к остальным. Как только они несколько остынут и собьют первый голод, то захотят поговорить и порассуждать. И я бы просил вас, господин писатель, и вас…

– Извини, Майкрофт, но мы с доктором лучше прогуляемся. У меня от духоты разболелась голова, и прогулка в пару миль поможет мне вылечиться. Свежий воздух, особенно тут, возле моря, способен творить чудеса… Ведь правда, Ватсон?