Чтение онлайн

— Если хотите знать, я тоже так думаю, — шепотом подхватил Бэсо, бывший оперный певец. Бас!

У этого Бэсо редкая способность понижать голос до такого проникновенного шепота, что у собеседника волосы на голове шевелятся.

— Я думаю, это должно быть что-то маленькое, но ценное, — задумчиво сказал Пэто, сравнительно молодой парикмахер.

— О! — подтвердил Илико.

— Пэто прав, — сказал Луарсаб, — а твое «о», кажется, в самую точку. Дело в том, что прошлой ночью чья-то жена, не будем уточнять чья, проснулась и… по какому поводу, тоже нас не касается, но когда она проходила по галерее, то, совершенно случайно видит: у Датико странные дела делаются, старуха свесилась с балкона и в руках держит лампу, а там во дворе сам Дато, его жена и дочка что-то ищут в траве.

— Пах-пах-пах!

— Что пах-пах? С ума сошли, что ли? Откуда вы взяли, что она уже выбросила? Женщина ясно сказала — выброшу! Я сам слышал. В ту ночь я поздно гулял и этими ушами слышал. Для чего мы здесь время теряем, когда вы все путаете. Еще я слышал, потом девчонка плакала…

— Золотые слова, — перебил свежего оратора Тэофил, — я очень много об этом думал, зачем, думаю, в такие дела впутывать ребенка.

— В какие дела, Тэофил?

— Этого я не знаю, и вы от меня ничего не слышали, но только какие-то такие, что днем не делаются.

— Он мудро говорит — для хорошего дела есть день!

— Хо-хо, друзья мои… без ничего ничего не бывает.

— Значит, что?

— Значит, дело не чисто!

Все замолчали.

Когда потрясенные люди долго молчат, каждый что-то себе припоминает…

И пожалуйста! Один вспомнил. И кто? Человек искусства — Бэсо, про чей зловещий шепот уже было сказано.

— …Восемь лет назад, если хотите знать, в Ортачалах [2] был точно такой случай.

— Какой?

— Зачем спрашивать, когда я уже говорю. Что я хочу сказать? Да… В Ортачалах одна старушка босиком пошла молиться… куда-то очень далеко… Нет, не так это было. Одна старушка в Ортачалах умерла загадочным образом — не дома на своей кровати, а под окном на траве…

— Ээээ! Что ты болтаешь?

— При чем я — весь город об этом говорил. Не мешай. Это было вот как: по ночам ортачальцы слышат крик, не женщины, нет, он, зять этой старушки, кричал:

— Выброшу проклятую в окно!

— Тц, тц, тц!..

— Не перебивай! Под окном ее и нашли. А у старушки драгоценности были…

— Вуааааа, на него посмотрите, какое дело было в нашем городе, а он молчит!

— Кто молчит, ты не даешь…

— Тихо! Говори Бэсо, что дальше было. Суд был?

— Не знаю.

— А что ты, ше охэро, знаешь?

Обозванный болваном, Бэсо тяжело задышал и вдруг сладким голосом произнес:

— Это, дорогой Тэофил, совсем не твое дело, если хочешь знать!

— Извини, — с достоинством произнес Тэофил и приложил правую руку к левой стороне груди, даже голову склонил, — извини и продолжай.

— Одни говорили — суда не было, другие — наоборот, но сидел он недолго… Самое интересное — потом очень скоро этот тип каменный дом построил!

— О!

— Опять ты со своим «о» — люди говорили, точно не помню, давно это было и далеко — где мы, где Ортачала?.. Но люди говорили всякие разные вещи… Как будто суда не было, но он все же сидел, почему-то недолго, и опять интересно совсем не это — оказывается, пока сидел, от нечего делать разные штучки из хлеба лепил — и таким образом открывает в себе талант! Выходит из тюрьмы не так себе человек, который, между прочим, тещу убил, а скульптор! Большие деньги, говорят, теперь зарабатывает!

— Как его зовут?

— Не помню, подожди, я еще не кончил, очень может быть, человека напрасно бандитом сделали. Такой слух тоже был. Никаких драгоценностей как будто старуха не имела, но имела зато привычку ходить далеко молиться, ну и сами соображайте — старый человек туда-сюда идет пешком, но что интересно — босиком, кацо…

— Вах!

— Так говорили — может, простудилась, может, просто устала и до своей кровати не дошла.

— Бывает-бывает, — задумчиво произнес Тэофил, положил руку рассказчику на плечо и ласково закончил:

— А теперь иди, дорогой, ты тоже устал, иди, спи.

— Вах, вы на него посмотрите?!

— Тогда, может быть, вспомнишь, как зовут этого скульптора?..

Тихо, добродушно посмеявшись и немного отдохнув от умственного напряжения, мужчины снова вернулись к загадке: что искало семейство Гопадзе той ночью в траве?

Оскорбленный Бэсо воспользовался приемом Тэофила и тоже очень ласково сказал:

— Оставим ортачальскую старуху в покое и попросим уважаемого Тэофила, пусть он вспомнит и поделится с нами: что видела та чья-то жена, когда ходила ночью… поливать цветы?!

Бодрящий хохот вернул компании прежнюю деловитость.

— Друзья, не забывайте, для чего мы здесь собрались, — явно перехватывая общее внимание, начал было Бэсо, но уязвленный Тэофил не уступил:

— Положим, не мы собрались, а нас собрали — сами знаете как! А теперь подумаем еще раз, какая такая вещь могла быть выкинута на улицу, что Датико не поленился и сам пошел искать?

— А что, если она выбросила кольцо с гишером, я у нее такое видел.

— Глупости не говори, Зураб.

— Если женщину довести, она и не то еще выкинет!

Эти слова почему-то вызвали оживление, и вдруг Бэсо шепотом сказал:

— Я знаю что!.. Ключ она выкинула!

— Молодец, Бэсо, светлая у тебя голова. Выиграл наш уважаемый Датико большие деньги, и… не такой он человек, чтобы сразу в сберкассу бежать.

Тут неожиданно воображение у всех заклинило. То ли не захотели углублять этой деликатной темы, то ли попросту устали.

Чертыхаясь и кляня — не виновников ночного переполоха, боже упаси, а свою судьбу, белые призраки начали разбредаться. Но это еще не означает, что они вообще освобождают Датико от своего горячего внимания, не всегда, увы, безобидного!