Чтение онлайн

– И его тоже! Я знаю, о какой автозаправке ты говоришь. Этот лох не должен был на тебя вякать.

– Вякнул же!

– Об этом я и толкую. Будь я индеец и он бы наехал на меня, я снял бы с этого ублюдка скальп. – Ричи задумался. – Никогда не подумал бы, что дробовик – это такой кайф. Может, я так и сделаю – разнесу к едреням эту автозаправку и сниму с него скальп. – Ричи нахмурился, глядя на Армана, потом выдвинул ящик стола и достал кухонный нож. – А скажи, как снимают скальп?

– Хочешь проделать это под носом у полиции? А если тебя кто засечет? Знаешь, зачем я тебе об этом рассказал? Посмотреть на твою реакцию. А теперь я хочу тебе сказать, чтобы ты не вздумал делать ничего подобного. Пока мы не доведем дело до конца.

– Хошь, чтоб я думал как ты, да?

– Я хочу, чтобы ты не дергался, ясно?

– Ты, Птица, меня удивляешь. Ежели этот гад не разозлил тебя, с тобой в натуре что-то не то.

– Еще как разозлил! Но о чем мы должны думать в первую очередь? О заправщике или о тех двоих, что могут упрятать нас за решетку?

– Я бы по-любому это так не оставил.

– С заправщиком я поквитаюсь, будь спок, но сначала нам нужно закончить дело.

Ричи принялся тыкать ножом в кухонную столешницу, пытаясь вогнать лезвие в виниловую поверхность.

Прямо как пацан! Не хочет ничего слушать.

– Донна упоминала, что это было по радио, – обронил Ричи, снова втыкая нож. – Она слушает эту стебаную программу «Торговля», куда можно звякнуть и толкнуть любое барахло, которое тебе не нужно. Там она надыбала свой розовый халат. Я спросил, она что, нищая? Так она меня чуть не убила…

– Ты все сказал?

– Чё сказал?

– О чем там упоминала Донна?

– Ах да, о том, что супермаркет грабанули на пару сотен. Брехня, там было сорок пять баксов, полный облом.

– Ты сказал Донне, что это был ты?

– Нет. Она все говорила об убитой девчонке, спрашивала, не слыхал ли я чего, пока там охотился? Ричи вновь принялся втыкать нож в столешницу. – Я сказал, что, мол, слыхал про вооруженное ограбление, а о мокрухе не слыхал. Вообще-то она сечет любую фишку. Видела всяко-разно…

– В тюряге?

– Ага, там.

– Придурков, которые позволили себя поймать?

– От сумы и тюрьмы не стоит зарекаться.

– Эту отговорку дураки придумали. Слушай, сегодня вечером ты должен забрать тачку.

– У нас есть тачка.

– Чистую, с бумагами. Возьмешь пикап, бросишь его где-нибудь в Детройте. Пусть угоняют те, кому не лень! А сам заберешь новую тачку, которую копы не станут искать.

– А ты ушлый, Птица! Как у тя это все получается?

– Без проблем получается, потому что я не бросаю свои очки где попало, не оставляю отпечатков пальцев, не делаю ничего, хорошенько не подумав. – Он заметил, как в холле промелькнул розовый халат Донны, шмыгнувшей из ванной в спальню. – Остается только войти и выйти, – добавил он с усмешкой.

Было половина десятого. Кармен и Уэйн сидели в гостиной с зажженным светом, говорили о Ричи Никсе, преступнике, который, если верить федералам, находился в розыске за вооруженное ограбление и убийство.

– Оказывается, ему тридцать четыре года, – сказал Уэйн. – В пятнадцать лет он попадает в окружную исправительную колонию для подростков в Уэйне, пару лет спустя обворовывает магазин во Флориде, совершает еще какое-то преступление в Джорджии, попадает в тюрьму, то есть почти двадцать лет ведет преступный образ жизни, и я не понимаю…

Уэйн замолчал, когда свет фар с улицы ударил в оба окна гостиной, вспыхнул в холле, заплясал на стеклянных панелях входной двери. Уэйн поднялся с дивана и, подойдя к окну, выглянул наружу:

– Опоздали на пять минут.

Кармен сидела в кресле-качалке, которое они купили зимой в Кентукки, когда возвращались из Флориды. Она покрыла дерево свежим лаком, сшила зеленовато-оливковую подушку.

– Зачем на них злиться? Они делают свою работу.

– Светят фарами в окна? Ничего себе работенка…

Уэйн вернулся к дивану, опустился на него и, вытягивая ноги, обтянутые голубыми джинсами, сбил лоскутный коврик.

Они обживали свой дом, не слишком задумываясь об интерьере. Экономя деньги, Кармен все делала своими руками.

– Ты заметил, что мы сидим здесь, разговариваем и не смотрим телевизор?

Она обвела взглядом гостиную. Еще столько всего надо сделать. Оставить кресло, но выкрасить в яркий цвет, избавиться от старого, в зеленую клетку, дивана и «утиных» эстампов, которые мама преподнесла им в качестве комбинированного подарка на новоселье и день рождения Уэйна, последовавшего месяцем позже. Она перевела взгляд на Уэйна. Ей нравилось смотреть на него и ждать, когда он это заметит. Когда их взгляды встречались, они долго смотрели друг другу в глаза не улыбаясь, пока Кармен не проводила кончиком языка по губам.

– Хочешь лечь? – спросил он.

– Еще рано, – ответила она.

Пару секунд они смотрели друг на друга.

– Последнее время мы совсем не занимаемся любовью, – сказал он.

– Я уже и забыла, что это такое. Мы даже не обнимаемся и не целуемся, – отозвалась Кармен. По тому, как он тряхнул головой, она догадалась, что он думает о чем-то другом. – Что именно ты не понимаешь? Ты начал говорить о Ричи Никсе, о его судимостях, о том, как он сидел в тюрьме…

– Трижды сидел, однако его выпустили, – сказал Уэйн, возвращаясь к прерванному разговору. – Он попадает в федеральную тюрьму, видит, как зарезали парня, дает показания на суде на того, кто это сделал, и попадает под программу защиты свидетелей, то есть на него автоматически распространили меры обеспечения государственной безопасности лиц, которые предоставляют следственным органам информацию, необходимую для предотвращения или раскрытия опасных преступлений.

– Это был его сокамерник, тот, кого убили, – уточнила Кармен. – Может, спросить об этом у Скаллена? Ты заметил, он назвал это программой безопасности свидетелей. Но, думаю, лучше не надо.

– Не знаю, – отозвался Уэйн. – Я не понимаю одного – этот Ричи Никс должен был отсидеть в тюрьме в общей сложности лет двадцать, я прав?

– Он сидел уже несколько лет, когда это случилось.

– Да. Потом ему говорят, что должны защитить его на тот случай, если дружки парня, на которого он показал, попытаются его убить. Одним словом, его берут под защиту и выпускают. Как такое возможно?