Канарейки Боултера

Сколько я помню Алека (а мы дружны чуть ли не с пеленок), он всегда отличался острым умом, пылким воображением и крайним любопытством, а однажды ухитрился проявить эти свои достоинства в такой мере, что чуть не отправил себя — а заодно и меня — на тот свет.

По профессии Алек Боултер — инженер-механик; по призванию — мастер на все руки, способный воскресить и довести до ума любую техническую штуковину; по характеру же, как говорится, увлекающаяся натура. Ну, из тех, которые бросаются от одного дела к другому, причем в период начального упоения (или, лучше сказать, запоя?) совершенно теряют голову. И, само собой разумеется, все время пролетают мимо денег. В наш век узкой специализации ни в коммерции, ни в науке, ни даже в искусстве не предусмотрена особая ниша для субъекта, являющего собой диковинную комбинацию мистика с механиком, и притом каждый раз в иной пропорции. Думаю, Алеку следовало родиться в эпоху Возрождения — с Леонардо да Винчи они наверняка нашли бы общий язык.

В те дни, о которых я хочу рассказать, Боултер по уши увяз в документальных киносъемках. Недурное занятие, признаться, я и сам слегка увлекся, отсняв парочку-другую любительских фильмов; ничего особенного, конечно, но все же рангом повыше традиционных пухлых младенцев на зеленой лужайке. Но когда за дело взялся Алек, я тут же поднял руки и отошел в сторонку, предвкушая очередной экстравагантный поворот, которого, надо сказать, долго ждать не пришлось.

Опускаю героическую сагу о том, как Боултер приобретал, менял, усовершенствовал и под конец собственноручно смастерил свою аппаратуру со всеми полагающимися причиндалами — это уже никому не интересно (подумать только, какой примитивной техникой мы пользовались тогда, а ведь дело было не так уж давно). Скажу только, что конечный результат по тем временам оказался просто высший класс! Потом мы изрядно поколесили на его стареньком джипе, и Алек снимал все подряд — от престижных парусных регат до дешевых распродаж залежавшихся товаров… В общем, он сорвал-таки пару премий на Эдинбургском фестивале, но слава и тому подобные вещи не слишком его волновали, так что вскоре киномания моего друга перешла в иную фазу.

В один прекрасный день, заглянув к Боултеру, я застал его посреди холмов из карт и возвышенностей из увесистых томов.

— Ага! — живо воскликнул Алек, оторвавшись от путеводителя. — Фрейское аббатство — это название тебе ничего не говорит?

— Кажется, где-то на севере?

— Верно! Примерно в ста двадцати милях от нас. Что ты о нем знаешь?

— Да почти ничего. Кажется, ходили слухи о полтергейсте в тех местах.

Алек рассмеялся.

— Слухи? Тут у меня двенадцать томов на эту тему! И судя по тому, что там написано, это примечательное аббатство — самое настоящее гнездо призраков. — Он решительно захлопнул книгу. — Поедешь со мной?

— А зачем?

— Отснимем тамошние привидения, — абсолютно серьезно заявил Боултер, и я понял, что он не шутит.

— Да? И как ты будешь за ними охотиться?

— А никак! Сами придут. Ну-ка взгляни, — и он протянул мне пачку фотографий. Я небрежно просмотрел снимки.

— Надеюсь, это не твоя работа?

— Нет, Кэвина Хукера. Помнишь того длинного парня в очках из общества фотолюбителей? Так вот, он побывал там на прошлой неделе, хотел, как он выразился, чуток поэкспериментировать.

— Если твой очкарик намерен продолжать в том же духе, посоветуй ему сменить камеру.

— С камерой у него полный порядок. Держи, это серия контрольных отпечатков с того же негатива. Видишь ли, Хукер делал один снимок в руинах, следующий в миле от аббатства, затем опять в руинах — и так далее.

Я уже внимательней просмотрел обе пачки. По правде говоря, от древней постройки почти ничего не осталось, кроме груды камней на холме посередь чистого поля.

— Аббатство разрушено еще в семнадцатом веке, — пояснил Алек. — Некий ученый пастырь, приступив к изгнанию из него духов, через неделю сам отдал Богу душу. Довольно мрачная история. Должно быть, это и переполнило чашу терпения местных жителей.

Продолжая разглядывать фотографии, я нахмурился. На каждом снимке руин неизменно наличествовали беспорядочно разбросанные темные пятна, хотя в остальном качество изображения не вызывало претензий, контрольные же отпечатки — все без исключения — оказались просто превосходными.

— Чушь какая-то… — сказал я. — Незачем мне туда ехать.

Погрузившись в джип, оборудованный под походную киностудию, мы стартовали в пятницу вечером, и всю дорогу Алек взахлеб излагал мне собственные теории.

— …В общем, аббатство принято считать источником явлений полтергейста, но с этим я никак не могу согласиться. Видишь ли, полтергейст всегда связан с людьми, а это место пустует уже три столетия. Если хочешь знать мое личное мнение, полтергейст вовсе не дух в общепринятом смысле слова, а нечто вроде энергетической проекции. Заметь, во всех тщательно задокументированных случаях непременно обнаруживается ребенок, а иногда и взрослый, вслед за которым это явление перемещается, пока постепенно не угаснет. Выходит, полтергейст не может существовать независимо от породившего его мозга — а что это означает? Да то, что мы имеем дело с обычным телекинезом под иным названием, только и всего! победоносно закончил он (Алек умеет быть чрезвычайно убедительным).

— Но что же тогда…

— В аббатстве? Точно сказать не могу, но предполагаю, что там гнездятся элементалы. Правда, никто толком не знает, что это такое! Их называют также природными духами, однако спиритуалистов они не интересуют, поскольку элементалы никогда не обитали в человеческом теле, а натуралисты воротят нос от ненаучной, по их мнению, чепухи вроде сверхстабильных сгустков энергии.

— Знаешь, Алек, — помолчав, откликнулся я, — ты меня, право слово, разочаровал… А я-то надеялся на чертовщинку! Сочинял газетные заголовки! Вот, послушай: ВЫРВАВШИСЬ НА СВОБОДУ, ДУХИ АББАТСТВА ВСЕЛИЛИСЬ В ЧЛЕНОВ ПАЛАТЫ ЛОРДОВ. Ну как?

— О Господи! — возопил Боултер. — Заткнись!

Прибыв к месту назначения, мы остановились в ближайшей деревушке, слегка перекусили в местной пивной, попутно договорившись с хозяином насчет ночлега, и пешком поднялись на холм к развалинам аббатства. Смотреть там действительно было не на что. Мы обошли кругом остатки могучего фундамента, перелезли через пару полуразрушенных стен. Боултер, жаждавший начать с утра пораньше, выбрал удобную точку съемки и прикинул, как подогнать туда джип. Потом он вынул из кармана сигареты, мы оба закурили, и я задумчиво произнес:

— Проблема в том, что «стрелять» придется с завязанными глазами.

— Ты что-то сказал? — рассеянно переспросил Алек.

— Я говорю, мы так и не узнаем, попалось ли на прицел твое чудо-юдо, покуда пленка не побывает в проявочном бачке.

— Что? А, ну да… Удивительно! Мы же должны были что-нибудь услышать?

— Не понимаю. Что ты имеешь в виду?

— Ну, не знаю… Жаворонка, например, любую другую птицу, — он указал на быстро темнеющее небо. — Здесь нет ни одной, ты заметил. Глин?