Как рыбы в воде

Чарльз Модайн никогда не бывал в космосе, хотя дожил почти до сорока лет и не жаловался на здоровье. Он видел космические поселения в телепрограммах и читал о них в периодических изданиях, но не более того.

Откровенно говоря, его не тянуло в космос. Он родился на Земле, и ему хватало ее просторов. Если же ему требовалось сменить обстановку, он отправлялся в море. Модайн был ярым поклонником парусного спорта.

Поэтому он весьма неприязненно встретил сообщение о том, что для выполнения работы, предложенной корпорацией «Спейс Стракчурес лимитед», ему придется лететь в космос.

— Послушайте, — говорил Модайн представителю корпорации, — я же не космонавт. Я создаю модели одежды. Я ничего не смыслю в ракетах, ускорениях, перегрузках, траекториях и всем остальном.

— Мы это понимаем, — возразила Наоми Баранова, чья неловкая, осторожная походка указывала на то, что она долгое время провела в космосе и совсем отвыкла от постоянства силы тяжести. — Специальные знания вам и не потребуются.

Ее одежда, с раздражением отметил Модайн, годилась лишь для того, чтобы прикрывать тело. С тем же успехом она могла воспользоваться куском брезента.

— Тогда ради чего я понадобился на космической станции?

— Мы приглашаем вас как модельера. Нам необходима новая модель.

— Одежды?

— Нет, крыльев.

Модайн задумался. У него был высокий бледный лоб, всегда краснеющий в такие моменты. Так, во всяком случае, ему говорили. Но в этот раз, если лоб и покраснел, то частично от досады.

— Неужели я не могу выполнить ваше задание дома?

Баранова упрямо покачала головой.

— Мы хотим, чтобы вы поняли, в каком мы положении, мистер Модайн. Мы обращались к инженерам и программистам, и они создали для нас, по их словам, самые лучшие крылья. Они учли напряжения, площадь поверхности, гибкость, маневренность, все, что только возможно, но не помогли нам. Мы подумали, что, быть может, несколько оборок…

— Оборок, мисс Баранова?

— Нам нужно нечто непохожее на обычные инженерные решения. Что-либо совсем неожиданное. Иначе космическим поселениям не выжить. Поэтому я хочу, чтобы вы полетели к нам и оценили ситуацию на месте. Мы готовы хорошо заплатить.

Именно обещанная плата, включая приличный задаток, вне зависимости от конечного результата решила дело. Модайн не был жаден до денег, но и не мог назвать себя бессребреником. Кроме того, ему льстила столь высокая оценка его мастерства.

Путешествие оказалось не столь тяжелым, как он ожидал. Первые полеты в космос сопровождались короткими периодами перегрузок с последующим долгим пребыванием в тесных кабинах. Почему-то люди, всю жизнь проведшие на Земле, полагали, что с тех пор ничего не изменилось. Но миновало целое столетие, космические корабли стали просторнее, а гидравлические кресла полностью компенсировали стартовые перегрузки.

Модайн в это время изучил фотографии крыльев и просмотрел голографический видеоролик о летающих людях.

— По-моему, красиво, — сказал он.

Наоми Баранова грустно улыбнулась.

— Перед вами асы, спортсмены. Если б вы видели, как я, надев крылья, пытаюсь выполнить разворот или какую-нибудь фигуру, то лопнули бы от смеха. А я управляюсь с крыльями лучше многих.

Они приближались к пятому Космическому Поселению. Официально его нарекли «Хризолит», но все называли только Пятым.

— Вам, возможно, казалось, что все обстоит иначе, но космические поселения начисто лишены ореола романтики. В этом-то и беда. Пока космическое поселение не дом, а лишь место работы. Поэтому очень трудно убедить людей привезти сюда семью и обосноваться навсегда. Если они не осознают, что их дом — здесь… — Баранова замолчала, не докончив фразы.

В иллюминаторе маленький диск Пятого выглядел точно таким же, как выглядел бы на экране телевизора на Земле. Умом Модайн понимал, что в действительности Пятое гораздо больше, но его глаза и чувства оказались неподготовленными к неумолимому нарастанию размеров поселения по мере приближения к нему. Космический корабль и он сам, наоборот, становились все меньше, и скоро они начали вращение вокруг гигантского сооружения из стекла и алюминия.

Долгое время Модайн не мог оторваться от иллюминатора, но в конце концов заметил, что они все еще вращаются вокруг Пятого.

— Разве мы не будем садиться?

— Все не так просто, — ответила Баранова. — Пятое совершает один оборот вокруг оси примерно за две минуты. Это делается для того, чтобы центробежные силы прижимали все, что есть внутри, к стене и создавали искусственную силу тяжести. Для посадки мы должны выравнять скорости. На это требуется время.

— Неужели Пятое должно так быстро вращаться?

— Да, если мы хотим получить нормальную силу тяжести. В этом суть проблемы. Было бы лучше, если б мы замедлили вращение с соответствующим уменьшением силы тяжести до одной десятой от земной, а то и еще меньше, но этого не позволяют физиологические особенности человеческого организма. Люди не могут постоянно жить в условиях пониженной гравитации.

Скорости космического корабля и Пятого выравнялись. Модайн ясно видел изгиб наружного зеркала, следящего за Солнцем и освещающего внутреннее пространство Поселения. Он нашел солнечную электростанцию, энергии которой хватило не только для нужд Пятого, но и для передачи на Землю.

Наконец они опустились на один из полюсов сферы и оказались в Пятом Космическом Поселении.

Модайн провел на Пятом целый день, устал, но, к своему удивлению, пришел к выводу, что ему тут нравится. Они сидели на лужке, широкой полоске травы. Над головой висели облака, солнечный свет заливал Поселение, хотя самого Солнца не было видно, дул ветерок, неподалеку журчал ручей.

Как-то не верилось, что он находится в сфере, плавающей в космосе на орбите Луны и совершающей полный оборот вокруг Земли за один месяц.

— Это целый мир, — сказал он.

— Вам так кажется, потому что вы новичок, — ответила Баранова. Побудьте здесь подольше, и вам станет знаком каждый уголок. Все повторяется.

— Если вы живете в каком-либо городе на Земле, там тоже все повторяется.

— Разумеется. Но на Земле можно путешествовать. Даже те, кто рождается и умирает в одном городе, знают, что могут собраться и уехать в любой момент. У нас такое невозможно. Это… нехорошо, но не самое плохое.