Как это делается

Михаил Жванецкий

КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ

Как это делается! Я в восторге!..

Да здравствует величайшее открытие: дураков нет даже на самом верху!

Боже! Как это ловко делается... Трансляция съезда - как репортаж из подводного мира. В цвете. Замерев, мы, полчища наивных и дураков по эту сторону экрана, наблюдали с восторгом КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ...

Как это делается!!!

Кто сказал, что мы ничего не умеем? Бред! Выше всего мирового уровня. Интриги, подготовки, заготовки, сплачивания и рассеяния... Блеск!

Я в восторге! Идиот. Я надеялся на малое: законы, решения...

Чушь и бред! Мы получили большее - огромную и прекрасную картину работающей машины, не дающей результатов. Гора родила отмену статьи 11', которую давно уже отменили. Ничего не родила гора под наши восторги и аплодисменты.

Но как это делается... Как все оказались в меньшинстве - рабочие, крестьяне, ученые, инженеры, демократы... Все! Кто в большинстве? Неизвестно до сих пор. Ни одного лица из большинства не проступило.

– Сколько можно давать слово меньшинству!
– кричит большинство и не берет слова.

Действительно здорово. Мозги заворачмваются. Казалось бы, вот проблема. Вот она воет и вот ее решение. Но тут идет другой - другая проблема. Идет третий - третья проблема. Затем картон азиатского выступления, дальше пятая проблема, шестой картон, и жуешь этот пирог мясо с картоном - и уже ничего не понимаешь...

– Гибнут малые народы!..

– Да здравствует рабочий класс!..

– Голодают пенсионеры!..

– Сила партии в единстве!..

– Прилавки пусты, пенсии ничтожны!

– Мы поддерживаем самый прогрессивный строй...

– Нет лекарств, где взять деньги?..

И тут неожиданно выходит человек и говорит, где, по его мнению, нужно взять деньги. Вот здесь очень важно не реагировать, а дать слово следующему. Он уже говорит о гибели всего живого на Севере. Тут уж действительно неизвестно, что делать, но выходит третий и говорит, что, по его мнению, надо делать в сельском хозяйстве. Теперь очень важно, не отвечая, дать слово следующему. Он, разрываясь, говорит о радиации и пособиях. Мы уже забыли о малых народах и сельском хозяйстве, у нас волосы дыбом от радиации, и когда появляется человек с идеей спасения коряков - все раздражены: этот откуда? при чем тут коряки, когда такая радиация... Тут известие о катастрофе. Все бросаются туда, забывая о радиации, и тут же подходит дело из Ферганы, поэтому человека, который внезапно нашел деньги для борьбы с радиацией, уже сгоняют с трибуны. А тут ошеломляющая новость о власти КГБ, о грандиозных новостройках в центре Москвы... Полушария поменялись местами, и все с радостью погрузились в длинный, старый доклад на паровой тяге о наших успехах, связывающих поражения и победы в единое громыхающее целое. Можно поспать, перекусить, поделиться сомнениями в своей уверенности или уверенностью в своих сомнениях и т.д.

Тут и армия напомнила, что она любимое дитя страны и может набить морду любому, кто с этим не согласен...

А вот и пошла работа по выдвижению депутатов, наблюдать которую было уже физическим наслаждением. Это уже шло не под валидол, а под шампанское.

Боже! Как это делается! Какая работа! Я такого не видел!

– Вы нам все время для выборов предлагаете одного, - капризничает депутат, - но нам хочется хотя бы двух, чтоб выбирать.

– Но нужен-то один, - говорит председатель.

– Да, - говорит депутат.

– Вот он и есть.

– Верно, - говорит депутат, - точно... Но постойте... Как же это? Действительно, нужен-то один...

– Вот он, - показывает председатель, - куда же два-то? Место-то одно.

– Верно... Да... Хотя... Постой!..

А чего тут стоять, когда на подходе следующий кандидат на экологию председателем...

– Что такое экология?
– спрашивают его.

– Не знаю.

– Что ж его выбирать, он не знает, что такое экология, - устало сипят либералы.

– Ну и что! Он таких ассистентов наберет - всем нос утрут. Кто за? Кто против? Утверждаем.

Блеск!! Видишь результаты голосования и думаешь: а может лучше их назначать...

А тут еще одна новость - съезд кончается...

– Как?! Что?! Только начали...

– Но ведь надо же кончать. Оно же не может бесконечно...

– Но ведь ничего не принято.

– Вот как раз и время, и все логично. Тут вообще надо подумать, может, и не собираться. Всем на дом разошлют, они дома проголосуют и дома выступят с речами, мы эти речи опубликуем и по домам разошлем. В домах они продебатируются, поступят к нам, и мы по домам рассеем мнение президиума. Не будет этого базара, работа станет гораздо эффективнее. Депутат не сможет перебивать депутата, а в плотную займется подсобным хозяйством. Кто против, воздержался?..

Блеск! Какая работа. Так это делается. И ничего, что грандиозное зрелище закончилось безрезультатно. Вся страна производит впечатление тяжелоработающей, ничего при этом не производя.

Еще один урок в нашей начальной школе:

– Мы не рабы. Рабы не мы.

– А кто?

Передовая от Жванецкого

– ---------------------

Хорошие люди растут только в цветущем саду

Человек может работать потрясающе и бесконечно. От рассвета и до заката. Становясь все красивее. Человек может в одиночку строить дом, возделывать сад, цветы, овощи, добывать материалы, перевозить их на себе.

О! Как он может работать, строя себе дом, баню, огород!

Весь день будут слышны визг его тележки, врез его топора, скрежет труб.

Один в бесконечном труде.

От вырастания дома, от вырастания сада, от вырастания животных, от бесконечного труда он становится все лучше, все нечувставительней к усталости, все интеллигентней.

И тут его начинает желать земля. Цветы отдаются только ему.

Деревья признают его руку, животные идут на его голос. А он уже не боится металла, не боится машины. Кран, труба, поршень - становятся родными. Руки начинают чувствовать металл, гайку, сгиб и могут повторить, как было, и повернуть по-новому, и сделать воде удобно, и сделать крыше удобно, и фундаменту сухо, и дереву влажно. Руки становятся очень твердыми и очень чувствующими. Тело не так сильным, как приспособленным. Когда можешь поднять то, что захочешь, и верно оцениваешь вес. Руку точно продолжает топор, ключ, мастерок. Рукоятка входит в пальцы без зазора. Сильны те мышцы, что нужны для работы. Может даже выпирать живот от обильной рабочей еды. Он не мешает.

Вначале пропадает брезгливость, потом уходит усталость, потом раздражение и появляется техника. Кельма, полутерка, терка, сокол приросли к рукам, голова освобождается от того, что делаешь, место тактики занимает стратегия. Ты уже можешь осуществлять идеи. сначала чужие, потом свои.

Новая работа начинается с расспросов. Всегда найдется человек, который что-то подобное делал. Человек человеку совет, способ, и все становится понятным. Все распадается на простое. Тебе скажут. Кто делал - не соврет. А то, что ты делаешь для себя, будет стоять, пока ты жив. С твоей смертью начнет умирать все, что ты поднял. И никакие дети его не спасут. Оно может умирать медленно, но умирать будет, пока кто-то не расспросит людей и не начнет сначала. И снова пройдет все пути развитмя: незнание, знание, усталость, раздражение, умение, техника и красота. Твои животные родят ему детенышей, твой дом покажет ему себя, вода потечет снова, его оставят усталость и сон. Он будет строить для себя, чтобы отдохнуть, чтобы поспать, чтобы подумать на старости лет, но ни отдыхать, ни спать, ни размышлять уже никогда не будет. Все, как и дети, уходит вперед. Люди лишь будут у тебя учиться и запомнят тебя.