Исповедь

Мэриот проснулся и тут же вспомнил о той, невообразимо странной картине, которую увидел вчера вечером в гостиной. Он вскочил так энергично, будто воспоминание об увиденном вышибло его из постели. Пол торопливо набросил халат и двинулся в гостиную. Но на полпути остановился и с насмешкой спросил сам себя:

— Ты надеешься что-нибудь там увидеть? Глупо принимать за действительность сновидение. Обыкновенное сновидение!..

Он укоризненно погрозил себе пальцем и поплелся на кухню приводить в порядок физиономию. Потом наступило время одеваться. Мэриот надел плащ и остановился, чтобы рассмотреть себя в большом зеркале холла. В тусклом стекле отражался еще довольно молодой стройный мужчина лет тридцати. Серый плащ и в тон ему серая шляпа говорили о хорошем вкусе. В зеркале отразился и обширный холл. Пустота… Мерзость запустения. Это нанесло ему удар, будто он увидел все это впервые. Он старался изо всех сил не смотреть в сторону гостиной. Но взгляд его, не подчиняясь воле, неудержимо смещался к двери. Губы Пола изогнулись в горькой улыбке.

— Ты, дубина! — сердито бросил он отражению. — Все таки надеешься? Далась тебе эта гостиная!

Дверь в гостиную была закрыта, и Мэриот так и не осмелился открыть ее. Он с трудом отвел взгляд и направился к выходу.

Холодный апрельский ветер сердито дунул в лицо. Мэриот запер дверь и подошел к наружной калитке.

Когда он закрывал её, она заскрипела со злобой живого существа.

Выйдя, Мэриот привычно глянул в конец улицы. Теперь улица была очень длинной. Самые дальние дома соперничали друг с другом высотой застройки и мешали разглядеть начинающееся за ними открытое поле.

Пол Мэриот глубоко вздохнул.

Отец не раз рассказывал ему, что в начале века усадьба Мэриотов располагалась за четверть мили от Хэмпдена. Изящный дом с двадцатью акрами леса был достопримечательностью поселка. Постепенно усадьба слилась с городом, стала его частью.

Три минуты понадобилось Полу Мэриоту, чтобы добраться до заведения тетушки Мэри «Брекфест Нук». Он устроился за столом и, поджидая официантку, почему-то снова вспомнил о Джудит. Зачем? Почему? Он же давно приказал себе… Впрочем, об этом лучше не думать.

Официантка пошла выполнять заказ, а к Мэриоту направился рослый и полный парень.

— Привет, старина!

— А, Грэг, присаживайся.

При комплекции этого молодого человека просто «присесть» было довольно затруднительно. Он, усаживаясь, кряхтел так долго и старательно, словно под ним оказался не стул, а насест. Наконец, он расположил свои телеса и проговорил грудным голосом:

— Определенно, нервная система человека — занятная вещь. Не правда ли?

Мэриот только кивнул.

— Но вот что нас поразило, Мэриот, — Грэг хотел продолжить беседу. — Тот недоросток мог заставить тебя делать все, что угодно. Он приказал тебе хлопать, и ты…

Мэриот пожал плечами.

— Не помню.

— Совсем ничего?

— Очень смутно. Кажется, я посмотрел в глаза гипнотизера. Потом… Нет, не могу вспомнить.

— Он объяснил, что один из стоящих на сцене, погрузится в гипноз глубже других.

— Догадываюсь, что он имел в виду меня, — заметил Мэриот. Ему захотелось уйти. Он залпом допил кофе, и, пробормотав «опаздываю на работу», вышел.

Пол добрался до магазина «Одежда Клейтона» без пяти минут девять. Он открыл магазин и начал уборку.

В десять минут десятого прибыл Пит Клейтон-младший. Потом вошли несколько фермеров. Пит Клейтон-старший явился в половине десятого. Он с достоинством проследовал в контору в глубине магазина и пробыл там все утро, просматривая расчетные книги.

Его отсутствие принесло Мэриоту облегчение: беспокойство о Джудит все усиливалось, и ему было легче оставаться наедине со своими мыслями. А в мыслях его Джудит появлялась все чаще. Это происходило, словно без его желания; словно кто-то извне навязывал их.

Незадолго до одиннадцати, не обращая внимания на молодого Клейтона, он улучил минутку, чтобы позвонить Джудит в книжный магазин. Ответил ее отец. Мэриот удивился, что его вопрос о Джудит был встречен гробовым молчанием. Потом раздалось:

— А, это ты Пол…

— Да, мистер Гарсон. Забавная штука. Я почему-то беспокоюсь о Джудит все утро. Где она?

Молчание… Наконец:

— Видишь ли, Пол… Она… С ней… Словом, нам нужно обязательно поговорить. Зайди в магазин.

Голос старика звучал довольно внушительно. Пол зябко поежился и пообещал:

— Ну, конечно, сэр. Я забегу во время ленча.

Остаток утра не принес ничего нового.

Ленч он съел безо всякого аппетита. «Должно быть, перетрудился с утра», — решил он.

Весь день магазин был заполнен фермерами.

К концу рабочего дня Мэриоту стало немного легче. Пообедал он с большим аппетитом, и о Джудит больше не вспоминал, будто в мозгу установили невидимый барьер.

Вечером он отправился на шоу, чтобы расслабиться, и расслабился настолько основательно, что вспомнил о невыполненном обещании только взбираясь по ступенькам дома. Было уже около десяти часов. Идти к мистеру Гарсону слишком поздно. Как это у него вылетело из памяти, что нужно заскочить к старику? Никогда раньше он не забывал своих обещаний.

«Ничего страшного, — успокоил себя Мэриот. — Завтра, перезвоню и договорюсь о новой встрече».

Войдя в холл, он включил свет и как бы случайно скользнул взглядом по двери гостиной. Его мысли вернулись к тому, что он увидел там, в гостиной, прошлым вечером. Пол сердито тряхнул головой. И вдруг его ошеломила неожиданная мысль: сейчас наступило именно то время, в какое вчера ему взбрело в голову заглянуть в гостиную.

Мэриот не мог с собой совладать. Он крадучись, на цыпочках подобрался к заветной двери. Что там сейчас? По-прежнему ли гостиная — пыльная комната без мебели? Или?..

Пол затаил дыхание и толкнул дверь.

Откуда ни возьмись, в гостиной появилась солидная, изящная мебель. Средних лет мужчина и женщина неподвижно сидели на стульях в противоположных концах комнаты. У женщины на коленях лежала книга. Целую минуту Мэриот оцепенело глядел на них, и за все это время они даже не пошевелились, даже не моргнули. Как восковые фигуры. Мэриот чрезвычайно осторожно прикрыл дверь и отправился на кухню.

В каком-то оцепенении он разжег огонь в кухонной печи, разделся и улегся в постель. «Надо бы позвонить в полицию, — проплыла тусклая мысль. — Сообщить о незваных квартирантах». Но эта мысль медленно угасла и появилась другая. У Пола возникла твердая убежденность, что женщина в гостиной — Джудит. Точнее, не современная Джудит, а такая, какой она станет в 45 лет. А что касается мужчины… Надо подумать.