Чтение онлайн

И несколько лет все действительно было тихо-мирно. Аборигены охотно сотрудничали с нами, забивая пакгаузы «голубым Джеком». А мы, заключая контракты с фрахтовочной линией на регулярные рейсы, имели возможность не вкладывать капитал в эксплуатацию своих судов. Да, временами случались и непредвиденные осложнения: плохие урожаи, налеты бандитских шаек на караваны, возрастающая жадность вождей — в общем, самая обычная рутина, с которой без труда мог справиться любой компетентный агент, потому-то мне никогда и не докучали докладами на эту тему.

А потом — Ахмед, еще пива! — случилась настоящая беда. Лучший рынок «голубого Джека» находится на планете, которую мы называем Бабуром. Ее звезда, Могул, располагается в том же регионе, примерно на расстоянии тридцати световых лет от Османа. Наиболее развитая ее страна сотрудничала с Технической цивилизацией в течение десятилетий. Модернизируя свою технологию, бабуриты главным образом интересовались почему-то робототехникой, но наконец им все же удалось скопить межпланетной валюты достаточно, чтобы оплатить постройку нескольких гиперлетов и обучение экипажей. Так что с тех пор Солнечная Федерация и другие силы вынуждены обращаться с ними более уважительно: бласт-пушки и атомные ракеты, безусловно, благотворно влияют на манеры, черт побери! Они по-прежнему не ахти какие важные птицы, но зато амбиции у них — будь здоров. И по их мнению, «голубой Джек», пользующийся большим спросом на внутреннем рынке, — это далеко не второстепенная вещь.

Ван Рийн наклонился вперед, сминая расшитый камзол, обтягивавший его брюхо.

— Вы, наверное, не понимаете, зачем я рассказываю то, что вам и так прекрасно известно, а? — спросил он. — Когда мне нужен подробный доклад о какой-либо ситуации, особенно в таком плохо изученном мире, как Сулейман, я не могу изучить все сведения, поступившие за десятилетия. Поэтому я отбираю данные и затем суммирую их. И вот теперь с вашей помощью (ведь вы непосредственный участник событий) я проверяю, выдала ли мне машина все, что имеет значение для нашего разговора. Как по-вашему, все пока верно?

— Да, — ответил Долмади, — но…

Ивонна Веланкот подняла глаза от панели с приборами, когда мимо открытой двери ее сопоставительной лаборатории прошел Долмади.

— Что случилось, Эмиль? — спросила она. — Я слышала, как ты протопал через весь холл.

Долмади остановился, чтобы посмотреть на нее. Там, где условия жизни людей были приближены к земным, их одежда сводилась к минимуму, и он давно привык видеть женщин и мужчин полуобнаженными, но Ивонна… Он думал, что ее светлые волосы и стройная фигура потому производили на него такое впечатление, что сам он родился и вырос на Алтае. Колонистам этой холодной планеты волей-неволей приходилось постоянно носить теплую одежду. Тот же инстинкт выживания выработал в них аскетические привычки, и, кроме того, будучи фактически изолированными в огромном неисследованном пограничном секторе, они получали очень мало новостей о развитии Технической цивилизации.

Когда полдюжины людей оказываются в мире, самый воздух которого смертелен для них, когда существа одной с ними расы не прилетают даже в гости, потому что корабль, совершающий регулярные рейсы сюда, принадлежит грузовой компании с Артемиды, тогда им остается только одно: вести свободный и непринужденный образ жизни. Когда Долмади проходил подготовку перед назначением на этот пост, ему все доходчиво объяснили, и он понял и смирился с этим, но все же сомневался, что когда-нибудь привыкнет к поведению своих искушенных в житейских делах подчиненных.

— Не знаю, — ответил он девушке. — Талассократ хочет, чтобы я явился во дворец.

— Странно, ведь он прекрасно знает, как наносятся видеовизиты.

— Да, но какой-то чиновник принес вести о некоторых неприятностях в Нагорье, а подойти к видеофону он отказывается. Наверно, боится, как бы у него не похитили душу.

— М-м-м… не думаю. Как тебе известно, мы все еще пытаемся составить диаграмму основы психологии сулейманитов, и неадекватными по-прежнему остаются лишь данные о трех-четырех культурах… но у них, кажется, нет свойственной людям склонности к анимизму. Обряды — да, в изобилии, но ничего такого, что можно было бы назвать магией или религией.

Долмади отрывисто рассмеялся.

— Иногда мне кажется, что весь мой персонал считает нашу коммерцию чертовски досадной помехой на пути развития их драгоценной науки.

— Ты не так уж далек от истины, — обворожительно улыбнулась Ивонна. — Что еще могло бы нас здесь удерживать, как не возможность проводить исследования?

— И как долго продлились бы ваши исследования, если б компания вдруг закрыла эту базу? — вспылил Долмади. — А она это сделает, если мы начнем терпеть убытки. Моя обязанность — следить за тем, чтобы этого не случилось. И вы могли бы помочь мне.

Ивонна соскользнула с табуретки, подошла к нему и нежно поцеловала. От ее волос повеяло незабываемым запахом степной травы родного Алтая, нагретой оранжевым солнцем.

— Но разве мы тебе не помогаем? — пробормотала она. — Прости, дорогой.

Закусив губу, Эмиль смотрел мимо нее, и взгляд его скользил по многоцветным фрескам, которые годами рисовали на стенах колонисты, стараясь скоротать время.

— Нет, это я должен извиниться, — сказал он с неловкой прямотой, свойственной его народу. — Конечно же, вы все — ребята что надо, и… Все дело во мне. Ну кто я такой? Самый младший среди вас, полуцивилизованный пастух, от которого хотят, чтобы он следил за нормальным течением дел… на одном из самых преуспевающих аванпостов этого сектора… и после каких-то пятнадцати месяцев…

«Если у меня ничего не получится, — думал он, — что ж, я смогу вернуться домой, вне всякого сомнения, и тем самым перечеркну жертву, которую принесли мои родители, чтобы послать меня в школу управленческого персонала на другой планете; пренебрегу счастливой случайностью, благодаря которой „Пряности и Напитки“ заняли вакантное место, а опытного служащего, который мог бы возглавить это, в тот момент не нашлось; наконец, я должен буду оставить всякую надежду попасть когда-нибудь в новые, неисследованные миры, где от человека требуется абсолютно все, на что он способен. О да, неудача — это еще не конец. Так считал бы каждый, но только не я, хотя у меня нет слов, чтобы объяснить, почему такой исход был бы для меня фатальным».

— Зря ты так волнуешься. — Ивонна потрепала его по щеке. — Скорей всего, это просто очередная буря в стакане воды. Дашь кому-нибудь взятку, кому-нибудь оружие, кому-нибудь еще что-то, и этим все кончится.

— Будем надеяться. Но действия Талассократа… Ну, если отступить от свойственной ученым-ксенологам точности, то я бы сказал, что он тоже очень нервничал. — Долмади обнял девушку. — Спасибо, Ивонна.

Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду, затем вернулась к своей работе. Официально Ивонна была секретарем-казначеем данного торгового поста, но эти обязанности ей приходилось исполнять редко — лишь когда прибывал грузовой корабль. Остальное время она отдавала работе с компьютерами, пытаясь привести в систему клочки сведений, которые ее коллегам удавалось добывать в этом бесконечно разнообразном мире, и при этом надеялась, что какой-нибудь крупный ученый случайно наткнется на доклад о Сулеймане (одной из тысяч планет) и заинтересуется им.