Чтение онлайн

– "Я так люблю тебя, – саркастическим тоном читала Барбара написанные рукой Эбби слова. – Не могу дождаться, когда снова тебя заполучу. Всего целиком". – И вцепилась себе в волосы.

– Барбара, я просто не знаю, что и... – Оливер захлебнулся словами, его вызывающий тон исчез.

– Как ты мог со мной так поступить? – выкрикнула Барбара, обливаясь слезами. – Я так старалась хорошо относиться к тебе. Я старалась любить тебя, старалась понимать.

– Я знаю. Я ужасный человек, – хрипло произнес он, протянув к ней руки в знак того, что признает себя виноватым. Защищаться дальше было бесполезно. Пора было выбросить белый флаг и умолять о помиловании – эта стратегия, он знал, сильно влияла на ее душевные струны и никогда еще его не подводила. – Мне нужна помощь. Я думаю, нам следует пойти вместе к консультанту по вопросам семьи и брака. Прошу тебя, – взмолился он.

– Тебе нужно нечто большее, чем консультант по вопросам семьи и брака.

– На что ты намекаешь? – неуверенно спросил он. Обычно при упоминании о консультанте она успокаивалась.

Барбара кинулась к кухонному столу и с такой силой вытащила ящик, что из него выскочило несколько предметов и они с грохотом упали на пол. Из дальнего угла ящика она извлекла листок бумаги, свернутый в треугольник. Держа его в вытянутой руке, она, всхлипывая, произнесла сквозь зубы:

– Может, я и наивная, но я знаю, что тут. Кокаин.

Оливер потянулся за треугольником, сделав на этот раз несколько шагов к жене.

– Что за... – И осекся.

– Я нашла это в том же пиджаке, что и записку, мерзавец. Ты со своей девицей, должно быть, изрядно попировал.

– Я понятия не имею, как это попало туда, – сказал он прерывающимся голосом.

– Лжец!

– Клянусь.

– Ты никогда ни в чем не признаешься.

– Что?

– Это основной принцип твоей жизни, – продолжая рыдать, сказала она. – Не признавать ничего инкриминирующего, потому что тогда в умах людей может зародиться сомнение в твоей вине, даже если все свидетельствует против тебя. Господи, ты, наверное, никогда не признаешь даже того, что ты всего лишь нищий малый из Бронкса, который, когтями цепляясь за любую опору, проложил себе путь к браку, принесшему богатство и общественное положение. – Начало сказываться выпитое за ужином вино, и она с трудом выговаривала слова. – Ты, наверное, даже убедил себя, что начинал жизнь вовсе не в грязной маленькой квартирке на шестом этаже, выходящей на замусоренную автостоянку, и не видел, как отец каждый день напивался дешевым виски. – Она вскрыла бумажный треугольник и высыпана белый порошок на пол. – Я ненавижу тебя, Оливер. – Отшвырнула разорванную бумагу, повернулась, выхватила из ящика разделочный нож и бросила его в мужа.

Он увернулся и, подскочив к Барбаре, схватил ее.

– Отпусти меня! – вскрикнула она.

– Нет.

– Я уезжаю к отцу, – захлебываясь рыданиями, заявила она. – И все ему расскажу.

– Нет, ты так не поступишь, – отрезал Оливер. – Ты не меньше меня ненавидишь его. И знаешь, что если переедешь к нему, он только посмеется и скажет, как все время был прав. И просто не может поверить, что ты действительно его дочь. Он даже думает, что ты, наверное, приемыш. – Отец Барбары никогда такого не говорил, но Оливер сказал ей, что слышал разговор Келлога с приятелем на коктейле, и Барбара поверила ему.

– Нет! – Барбара зажала уши руками. – Я обоих вас ненавижу.

– В общем, никуда ты не поедешь.

Оливер выпустил ее, и она села на пол, прижавшись головой к кухонному столу. Он всегда мог манипулировать ею, как хотел, как мог теперь манипулировать почти всеми. Все эти годы он пытался убедить Барбару, что она ненавидит отца, вставить между ними клин, и сейчас, когда это было крайне ему нужно, хитрость сработала, и Барбара поверила ему. Он одержал победу, а она превратилась в дрожащее существо, полное пустых угроз. Так что можно не беспокоиться. Он всегда побеждает.

– Ты идешь наверх и ложишься в постель. И мы никогда больше не заговорим об этом инциденте.

– Ты просто рехнулся, Оливер, – пробормотала она еле слышно, упершись губами в дерево.

– Заткнись. – Внезапно на него навалилось неодолимое желание обвязать ее шею галстуком и увидеть, как вылезают из орбит глаза и на шее вздуваются вены.

– Я не была в этом уверена до сегодняшнего дня, когда ты поднял Джея Уэста на мачту, – шепотом произнесла она. – Ты обожаешь заставлять людей делать то, чего они не хотят. – Барбара вытерла слезы и шмыгнула носом. Она уже не рыдала. – Господи, да ты, наверное, никогда не получал такого удовольствия от Эбби, как от того, что поднял этого молодого человека на семьдесят футов в воздух. Ты обожаешь властвовать, Оливер. Нет, ты жаждешь власти. И от этой жажды теряешь разум.

– Мы просто развлекались. Я бы никогда не подверг друга опасности.

– Да у тебя нет друзей, – печально тихим голосом произнесла Барбара. – У тебя есть последователи. Этот бедный молодой человек изо всех сил старается быть одним из них. Я это вижу по его глазам. А у тебя есть эта ужасная, нездоровая манера засасывать людей. Джей – прекрасный молодой человек, но я молюсь за него. Он понятия не имеет, кто ты на самом деле. И не представляет себе, как далеко ты можешь зайти. Мне бы следовало оказать ему услугу и все рассказать, – добавила она с издевкой, рассмеявшись, – но он мне не поверит.

– Ты слишком много выпила, Барбара. Я всегда знаю, когда ты дошла до предела, так как ты становишься мелодраматичной. – Он пнул ее туфлей в ногу. – Отправляйся-ка в постель и проспись.

– Я удивлена, что ты нанял Джея, – с трудом ворочая языком, произнесла Барбара. – Он не того поля ягода, да и твой омерзительный дружок Баллок явно не любит его. – Веки ее медленно сомкнулись. Долгий день пребывания на жарком солнце и бесконечные выпивки обессилили ее, и она с трудом держалась на грани сознания. – Мне казалось, вы двое никого не подпустите поиграть в вашей песочнице.

– Вы любите пляж? – спросил Джей, глубоко вдохнув соленый воздух.

– Обожаю, – ответила Салли. Она шла рядом с Джеем, держа в руке сандалии и чувствуя, как прохладный сухой песок проникает между пальцами ног. – У меня было мало возможностей наслаждаться им девочкой.

– Но мне казалось, что вы выросли в Глостере.

– Так оно и есть, – поспешила сказать она. – Но вода в океане в тех местах холодная даже летом и многие пляжи каменистые. А потом, когда живешь около чего-то, не пользуешься этим в полную меру. Например, большинство ньюйоркцев никогда не ездили к статуе Свободы или на обзорный этаж здания «Эмпайр-Стейт».